Чрезвычайный и полномочный

Помощник посла заметил, что нужно проверить, нет ли на оружии надписей наподобие «В память от Ухогрыза», не то может случиться конфуз.

– У Пнилла возникнет вопрос, как это Прекраснозлобный мог послать ему подарок, находясь давным-давно в стране духов, – добавил он.

С этим никто не спорил – мысль здравая. Секиру проверили самым тщательным образом, но не нашли ни намека на гравировки или что-нибудь подобное.

– Уф, пронесло… – вздохнул, наконец, Талиесин. – Давайте выдвигаться.

– Мне тоже идти, господин? – спросил Черныш, переминаясь с ноги на ногу.

Что дроу любят сумерки – это всем известно. Хлебом не корми их, дай только поторчать в каком-нибудь неосвещенном углу. И в темноте темные эльфы видят, что твоя кошка.

Талиесин поразмыслил.

– Ладно, оставайся. Думаю, тебе будет не слишком приятно торчать на задворках в компании королевской челяди.

– Очень мудро, посол. – Помощник не уставал делать реверансы.

– Идем! Нас ждут. Фиенс, вели снарядить кортеж, чтобы все честь по чести. Чтобы издали видели, кто едет!

– Он ждет вас во дворе, господин!

Виконт хмыкнул и вручил Фиенсу секиру.

– Да? Как ты, однако, быстр. Ну, хорошо. Оберни это в приличную тряпку, и двигаем.

Глава 7

Богато украшенная сбруя на лошадях, нарядные платья на тиндарийцах и изрядная доля торжественности – из этого, собственно, и состояла процессия, выехавшая из Посольской Слободы.

Путь ей освещало солнце. В его свете даже грязь под копытами лошадей казалась не такой грязной.

Талиесин, хотя и волновался, чувствовал себя на подъеме. Пускай варвары видят, с кем имеют дело. Тиндария – это вам не грязный килт стирать.

Впереди ехал Фиенс, сам посол за ним, а замыкали конное шествие трое слуг. Не ахти что, конечно, однако и это было поводом для гордости. Не хватало только знамени. Оно осталось на прежнем месте, украшая флагшток, торчащий из крыши посольства.

И все-таки без Черныша под боком Талиесин чувствовал некую пустоту. Наверное, даже уязвимость. Много лет они провели в компании друг друга, поэтому такая растерянность была для него простительна.

В общем, он крепился, храня на физиономии благородное спокойствие.

Прохожие, разумеется, на девяносто процентов варвары, останавливались поглазеть на процессию. Зеваки пихались локтями, что-то спрашивая друг у друга, и показывали зубы. Наверное, улыбались.