Чрезвычайный и полномочный

Тиндарийцы, пользуясь суматохой и клубами пыли, в которых сталкивались, словно айсберги, дерущиеся, пробрались незаметно к воротам.

Сразу от них в глубь Рыгус-Крока шла деревянная мостовая Рыночной площади, по обеим сторонам от которой поблескивала грязь, доведенная дождем почти до жидкого состояния. В ней барахтались щенки и поросята, с виду не отличимые друг от друга.

– Куды? – проворчал, словно вулкан, стражник, появившийся невесть откуда.

Он был всем шкафам шкаф, и самый большой шлем (с одним рогом) сидел на его макушке, словно наперсток.

Ему и оружия было не надо – одной своей дланью красавчик мог разметать целое войско.

Лошадь Талиесина, а также три другие замерли на месте и разинули рты. Стражник был выше самой рослой из них на две головы. Ширина же варвара выходила за все разумные пределы.

– Кто такие?

– Э… – Талиесин постарался как можно быстрее собраться с духом. И выпалил: – Я – чрезвычайный и полномочный посол Тиндарии, а это мои спутники. Прошу вас, благородный страж, проводить нас к вашему королю, ибо имею честь вручить ему верительные грамоты…

Стражник даже не пытался соображать.

Стоял, расставив руки. Талиесин вспотел, хотя ветер гулял прохладный.

Сзади начала собираться недовольная толпа. Дерущиеся умерили свой пыл, хорошо размялись и нашли себе новое занятие.

Кто-то свистел, чтобы привлечь внимание пришельцев, кто-то ругался, другие горячо спорили.

– Зря стараетесь, – сказал кто-то, выходя из-за массивной фигуры стражника. Талиесин только что повторил свою речь.

 – Наш Малыш в детстве стукнулся головой. Он знает лишь две фразы. Обе вы слышали.

– Куды? – снова спросил великан, демонстрируя свой потрясающий словарный запас.

Варвар вполне нормального размера осмотрел тиндарийскую делегацию. Рогатого шлема на нем не было, зато имелась кожаная шапка, похожая на капюшон. Из отверстий по бокам головы торчали уши.

– Значит, посольство? То самое? – спросил дикарь, одновременно грозя кому-то кулаком позади Талиесина.

Туземцы загалдели еще громче.

Кто-то потребовал сожрать задохликов, чтобы не мешали проходу, а один фундаменталист высказал мнение, что времена нынче препаршивые, раз всякие вонючие хлюпики разгуливают спокойно в самом сердце Диккарии.

Ему ответили, что это люди, а вон тот белобрысый, кажется, трубочист, иначе с чего у него такая рожа черная. Несогласные с этим мгновенно затеяли новую драку.

Виконт кипел от гнева, но, будучи теперь послом, не мог его демонстрировать.