Звездное поле / Йолдызлы басу

«Что, денежек сын пожалел,

Иль ты пригласить позабыл?

Боишься, чтоб он не объел,

Иль дом ему отчий не мил?

К тебе не приехала дочь?

Забыла своих стариков?», –

Село посудачить не прочь:

Язык без костей и оков.

Всё верно. Недаром народ

Придумал когда-то джиен,

Чтоб люди, хотя бы раз в год,

Касались отеческих стен.

С младенчества мы узнаём,

Что скромность лишь красит людей,

И что доброту отдаём

Затем, чтобы встретиться с ней.

Приезжий ходил по гостям,

О славных делах говорил,

Все рады хорошим вестям,

Рассказам о том, где он был.

Гость сам больше слушал у нас

О горьких сиротских годах,

О супе пустом в трудный час, –

Учтивость ценилась всегда.

3

Джиен – после страшной войны,

Джиен – для недавних бойцов,

Джиен – на руинах страны

Для наших увечных отцов!

С гармошкой ослепший Ханиф,

И пляшет безногий Мирза;

Гаяз, доску в стремя забив,

Летит на коне, как гроза.

Пусть рук нет и ног, но у них

За спинами крылья взвились,

Забилась в сердцах молодых

Их бурная гордая жизнь.

Пусть праздник как праздник, но он –

Не просто полёты с конём,

Есть вечный и твёрдый закон –

Джигиты рождаются в нём.

Пред сверстниками и роднёй

Не должен солдат сплоховать,

Пусть тело в увечьях, душой –

Ребята героям под стать.

Забавой джиен не зовут.

В единственный день за весь год

Узришь ты народную суть,

Узнаешь, чем дышит народ.

4

Калитка из дома на луг,

На ней, как бескрылый птенец,

Одна коротает досуг

Девчушка, курносый малец.

Гусята-пушки за плетнём,

Над ними хлопочет гусак, –

Невесело праздничным днём

Глядит сирота на большак.

Глядит неотрывно она

За шаткий мосток над рекой:

Там куст или кочка видна?

Нет, движется… Кто ж там такой?

Кого горизонт проявил,

Кого раскачал вдалеке,

Кто пыль над дорогою взвил,

Кто катит домой налегке?

Качается он оттого,

Что раненый иль занемог?

«Эх, если б в отца моего

Сейчас обернуться он смог!

Ну где же ты, папочка мой?

Вернись хоть без ног, хоть без рук.

Я буду гордиться тобой, –

Ну сколько же можно разлук?

Калитка открыта всегда,

Мне нечего прятать за ней,

В избе только я и беда,

И ветер сквозит из сеней».

Истлела калитка давно,

В асфальте большак и мосток,

Но помнить мне век суждено

Войной опалённый росток.