Буря и натиск

Интересно, а у Гробовщика тоже такие проблемы со слухом, подумал сержант, переводя взгляд на бетонные укрепления. Гвоздеметчики заерзали, стараясь не пропустить момент внезапной гоблинской атаки, которая вполне могла последовать за этим эффектным номером.

Опустившись на четвереньки, чудовище подняло хвосты и выпустило газы. Газы превратились в разноцветные шары; их было много, целая орда, и они стали медленно подниматься кверху. Почти красиво. Почти. Только шары эти больше пришлись бы к месту на каком-нибудь празднике, а не здесь, на передовой.

Шары все поднимались и поднимались, эльф на стрекозабре поспешил смотаться куда подальше, чтобы не столкнуться ненароком с одним из них.

– Ну и что это такое? – спросил Ржавый. – Детский утренник, что ли?

– Однажды мама подарила мне пару таких, зеленый и синий, – промычал Слизняк прочувствованно.

Лейтенант изобразил по-драконьи многообещающую ухмылку.

– Какая еще мама? У таких, как ты, мам вообще не бывает! – сообщил он.

Слизняк вытаращился на него: известие было просто потрясающим.

– Как это? Не бывает?

– Вот так. Догадайся…

Рядовой задумался надолго, возможно, это займет его на несколько дней.

Гробовщик появился словно из-под земли, и на его роже было написано крайнее самодовольство. Крайнее и редкое, учитывая его увлечение пессимизмом и самобичеванием.

– Крокодил уже там, – сказал гобломант. – Я установил с ним связь…

– Что, в эльфа превратился наш красавчик? – спросил Ржавый ехидно.

– Типа того.

– А это? – Лейтенант указал на танцующее чудище на берегу. Сказочник подумал, не пора ли уже продавать билеты на представление.

– Это скоро кончится… – ответил чародей. – Может, пора смазывать лыжи? А то чую, что эльфюги не прочь дать в нашу сторону несколько залпов.

– Ну?

– Сдается мне, там у них все не по-детски. Я наладил зеркало, чтобы посмотреть, чего творится за укреплениями, но мало что увидел. Сигналки есть, простые самые…

– И?

– В общем, по моим прикидкам, пехтуры ихней там не меньше тысячи, много гвоздеметов, артиллерия, минометы, – сказал Гробовщик.

– И что? – вопросил грозный командир.