Обреченный

 – Сказала она и посмотрела на мою голую грудь. В отличие от её рук, они всегда у неё чуть прохладные, как я позже это приметил, мне было жарко. Был конец сентября и погода была не совсем отвратной. Хотя может так препараты действовали, но мне было всегда ужасно жарко, поэтому я спал без футболки.

И так бросив мельком свой взгляд на моё голое тело, она взяла коробочку и ушла, я вновь остался один в палате, не считая, мамы. Иногда мне очень хочется, что б мама не была так часто в палате. «О чём я думаю?» – Подумал я тогда, когда дверь за ней закрылась.

Вторая проблема всех больниц это время, которого либо завалом и оно тянется очень долго или наоборот и скука.

Скука просто не выносимая, когда устаешь сидеть в интренте, переписываться, смотреть видюшки на ютуби, тогда начинается ад. Да можно почитать книжку, статью, но и это скоро надоедает, особенно когда ты лежишь, как полено и тебе лень перевернутся или встать.

Но первую или может вторую неделю моего пребывания в этом мести, я ходил, меня обследовали, я сидел в очередях, было по своему «весело» и скучно.

Познакомился с другими, кто лежал в легочном отделении. И я понял тогда, что я могу не дождаться легких, страх, вот ещё одно зло, что преследует меня. Мне страшно умирать, хотя об этом я тоже уже говорил, но это совсем иного рода страх.

Страх не дождаться никогда органа. О, я еще тогда не знал, что бывает и страх и после того, как пересадку сделают, что и после неё умирают. Хоть наш лечащий врач это говорил мне с матерью, что вероятность и того, что мне может не повести и того, что я буду ждать годы своего донора, но и то, что может быт отторжение органа, велика и никто не поручится за 100% эффект и гарантий не даст… Что можно потерять и новые легкие, этот страх сильнее.

Но, сейчас я просто сидел и ждал возле кабинета, время шло, неделя подходила к концу и она больше не заходила ко мне. Я уже забыл о ней, этих лаборанток, много в институте, каждый день вечером, кто нибуть новый, да и придёт, это я потом их уже стал узнавать, а сейчас они мне были все на одно лицо, что молодые, что среднего, что пожилого возраста.

Кажется, была середина октября, когда она вновь, как-то утром, к часикам к 10 пришла и сказала:

– Мелов, колоться. Не на сахар.

– А на что? – Спросил я, причём я вновь был голышом, мама была в палате и тоже спросила этот вопрос.

– На кислород.– Ответила она. Сегодня она была спокойна и даже немного скучная.