Обреченный

Мне это удаётся, но со второй попытки.

– Жив. – Шепчу я сам себе и вновь отключаюсь. Прошло довольно много времени, прежде чем меня перевели в отделение и когда я вновь её увидел. Был на удивление один из солнечных дней осени, и я так хорошо себя чувствовал, что давно со мной не было.

– Доброе утро. – Сказала она, как всегда влетев в палату.

– Доброе. – Ответил я.

– Вижу сегодня вы по – лучше чувствуете себя. – Говорит она, а не спрашивает.

– Да. – Отвечаю я все равно.

– Колоться. – Продолжает она.

Я протягиваю ей ланцет и ладонь.

– Я? – Удивляется она, но берёт ланцет в руку. Я молчу, лишь смотрю на неё. Взгляд её опущен, и я замечаю, что у нее ресницы настоящие, черные и длинные. Она протирает палец, а я всё смотрю на неё и не могу понять, но что-то меня привлекает в ней. Я чувствую, как от неё идёт какая – то волна, она дурманит меня и мне хочется, что б она прикасалась ко мне.

Вот она берёт мой палец и, приставляя ланцет, щелкает им. Боли почти нет от прокола, она кладёт его рядом с моим бедром, а сама набирает кровь, как 50 раз до того.

Прикладывает ватку к моему пальцу и сгибает его. Возможно, неосознанно или на автомате, но я замечаю эту перемену. Раньше она только прикладывала ватку и говорила…

– У сё, как всегда. Вы знаете. – Я хочу сказать, что бы она не « выкала» мне, но она уже уходит, а я смотрю на пол, куда сквозь жалюзи просачивается осеннее солнце. Середина ноября. – «У меня новые легкие.– Думаю я и улыбаюсь.– Как легко дышится».

 – Но моя радость длилась недолго, но об этом я потом узнал.

Я жду её прихода с нетерпением, сам не знаю почему. Может от того, что день солнечный, может потому что мне легко дышится, а может и то и другое. Она приходит как всегда, я подаю руку, она потирает палец и спрашивает:

– Где дырявка? – Я показываю на тумбочку. Она смотрит, но не видит её.

– В ящике. – Поясняю я и приподнимаюсь с кровати.

– Сидите. Найду. – Говорит она. Голос её громкий и немного раздраженный.

А может мне кажется. Я обижаюсь. Глупо конечно, но меня это задело. Даже не знаю что именно. И она находит, подставляет к пальцу и побивает отверстие. Кладет обратно на тумбочку, но не в ящик и набирает кровь.

– Какой был сахар? – Спрашиваю я лишь бы услышать её голос.

– 11,5. – Отвечает она. – Не очень хорошо.– Добавляет она, прикладывая ватку к пальцу. – Вытирайте.

– Что ты всё ко мне на «вы»? – Спрашиваю я намного грубее, чем хотел.