Советско-гвинейская любовь

Через заднее стекло Леня увидел едущий вслед за ними автомобиль с гвинейцами. У одного в руках «Калашников». «Странно, такой эскорт, я что, важная птица, что ли?» – с недоумением подумал Семибратов. Потом его внимание переключилось на пламенную речь консула. С уважением, стараясь не пропустить и запомнить все сказанное. По-видимому, в институте международных отношений в Москве существовала специальная кафедра по преподаванию русского и иностранного мата. А может, специальные курсы повышения квалификации. Многое было понятно.

И только когда вклинивались армянские ругательства, Лене хотелось задать вопрос, что это означает, но он стеснялся.

«Ну ладно бы крестьянку трахнул, а то ведь принцессу!» – орал консул.

«То-то ей все вокруг почтение оказывали», – запоздало сообразил Леня.

Через полчаса грозного молчания и бешеной гонки по крутым, неухоженным дорогам (как у нас в России, в глубинке) консул не выдержал и с чисто мужским любопытством и даже некоторой завистью спросил: «Ну а девка-то как?» Консул был ходок по женщинам еще тот.

Задумчиво, с туманно блуждающим взглядом, потирая небритые щеки, Семибратов глубокомысленно и совершенно искренне ответил: «Не было в жизни у меня такого, да и вряд ли когда теперь будет».

У пограничного пункта со Сьерра-Леоне их уже ждали. Гвинейское сопровождение вывалилось из машины. Нахально улыбаясь, посмотрело на часы, поправило на плече автомат. До конца ультиматума оставалось сорок минут. Консул передал сьерралеоновским советским ребятам Ленин паспорт, сопроводительную бумажку и выпихнул Леню через границу.

На радостях станцевал армянский танец «кучари». Погрозил Лене кулаком. В заключение раздал взятки постовым и сопровождающим. Сказал: «За работу, подарок». Все остались довольны. Но, в общем, это была его работа – спасать своих граждан. Ну и чтоб мозги не расплавились от тропической жары.

Начальник карьера получил выговор по партийной линии. Он за все в ответе. Семибратов без особых приключений добрался до родных Хибин. На заработанные чеки отоварился в «Березке».

Даже на «Запорожец» осталось.

Мужики на карьере с удовольствием обсуждали Ленин подвиг. Восхищались, шутили. Но повторить никто не решался. Сказывалась профилактическая проработка консула… И еще очень хотелось поиметь за гвинейскую жару «Волгу». Голубая мечта многих в те годы. А потом, все же помнили, что за их спиной стоит Родина.

Семибратов долго никому не рассказывал эту историю. Он был истинным мужчиной. Тосковал.