Журнал «Рассказы». Колодец историй

Последнее, что Ларго увидел, перед тем как провалиться в никуда: мама хватает семейный перстень из шкатулки.

– Ла-а-а, Ла! Ла! Ла! – Луковый леденец сидела на полу, хлопала в ладоши.

За ней – длинный коридор с рейлами одежды. Ларго не знал, что гардеробная у мамы с секретом.

Справа зимние полушубки, меховые горжетки, муфты, а наверху – огромная пушистая шапка снежного цвета. Тут же вспомнился ее запах. Тогда мама была добрее.

– Нам не сюда!

Мама засуетилась. Побросала теплые вещи в сумку.

Ларго помог натянуть рейтузы на Лайве.

– Мы его возьмем? – тихо спросил Ларго.

– Конечно! – Мама даже на мгновение забыла, что туман сочится в дом. – Конечно, возьмем. В бюро мне обещали, что, если довезем эту табуретку в целости и сохранности до Рондокорта, нам ее обменяют на мой комод.

Мама кинула взгляд на рейл с летней одеждой. Шелковые платья, расписные платки и палантины, ушедшие в зимнюю спячку шляпки с перьями экзотических птиц.

– За табурет отвечаешь ты, – снова словно розгой.

Мама обвязала вокруг талии синий ремешок, а его конец закрутила вокруг запястья лукового леденца. Закинула на плечо сумку. Выдохнула.

Глазами пробежалась по рейлу, поправила сонную шляпку с длинными перьями в цвет ремешка. И юркнула между палантинами.

Руки дрожали, но Ларго решил, что так надежнее. Без спроса взял красный ремешок, привязал его к ножке стула, а потом и к своей руке. Мама отвечает за луковый леденец и решила, что так надежнее.

Бросил взгляд на шапку снежного цвета. Да, тогда был праздничный декабрьский день, Ларго сидел у мамы на коленях, вдыхал аромат снежной шапки. Глупый леденец спала в коляске. А рядом папа нахваливал пряное горячее вино.

Одна лишь мысль – и Ларго кинулся к палантинам. На них изображены сиреневые и розовые облака, воздухоплаватели цвета поздних апельсинов и дирижабли. Ларго думал, что идет, но, оказалось, застыл. Дирижабли плыли, уходили вдаль.

Боль настигла неожиданно. Ларго расшиб нос. Струйка крови потекла на пол. Прямо ему на спину упал слоновий столик. Ларго скинул его, и тот беспомощно забарахтался.

Мама могла бы и объяснить по-человечески, что нужно смотреть вперед, что между палантинами она сплела проход прямо в книжную лавку у станции.

– Даже лечить не буду, – сказала она.