В сердце Австралии. Роман

Они уселись, внезапно почувствовав, как их ноги свело от холода, а это представляло угрозу в данной ситуации чуть позже и фляга с водой опустела, а пополнить её можно только в ближайшем источнике, а тот далеко.

Девушки скудно позавтракали, вяло прожевав чёрствый как камень хлеб.

Едва они закончили, ветер поднялся снова. И уже вскоре их занесло непроницаемым облаком песка и пыли. Они просочились под телегу за последней флягой воды, защищая свои спины от колющей атаки.

Воздух был раскалён как в топке, должно быть и температура его превысила сто градусов, а ведь день только начался.

– Может, Гораций завернёт в Херготт, и нас найдут?.. – предположила Стэн.

– Да, Роберт предупреждал, что бы мы приостановились, если что. В конце концов, хоть в какой-то тени переждём.

– Видел бы он тебя сейчас!.. Волосы – как у рыжей ведьмы, а рот вымыт лишь питьём из кружки, а всё лицо до глаз покрыто пылью…

– Никогда не думала, что так долго его не увижу. Если бы он появился теперь, я бы поцеловала даже его верблюда!

Лицо Стэн расплылось в улыбке под рыжим налётом пыли.

– Гораций сюда больше не вернётся. Может, найдёт источник? Там и подкрепится.

– И мы выйдем. Как только поутихнет.

Девушки протёрли губы и лица уголком влажной тряпки. Кожа казалась пересохшим пергаментом. А волосы наэлектризовались.

Ветер не утихал всю ночь и половину наступившего дня.

В полдень путницы встрепенулись и выползли навстречу солнцу.

Небо побледнело, слегка припорошённое голубой дымкой. Наметённые барханы запорошили следы коня. Не сбиться с пути можно было только по солнцу. Отличая восток от юга, высохшую пойму Фрома и поросль вокруг него. Но как надолго? Ночью снова можно сбиться с пути. Сколько им ещё двигаться по этой жаре?

– Роберт предупреждал о привале.

– Он придёт на поиски не раньше чем через десять дней после нашего исчезновения.

– А если Гораций вернётся домой?..

– А если нет? Мы загнёмся здесь без воды.

В полном изнеможении они снова уставились друг на друга. Пустой горизонт, безлюдная степь, несколько еле живых, обломанных ветром деревьев, чуть приукрашавших этот край и бесконечные розоватые барханы, один из которых наводил на них тоску, сливаясь с холодным голубоватым миражом.