В сердце Австралии. Роман

Нэнси поспешно одёрнула влажную юбку и поправила в волосах выбившиеся шпильки.

– Что за мгновенье! – усмехнулся Элдред. – Ей, наверное, нужно подать «утку». Романтично, не правда ли?

Нэнси встала, чтобы выйти во двор, но её ноги ей не повиновались.

Сладость греха не покидала её даже на расстоянии.

Сестра Маклин на дежурстве! Запах спермы пока не выбивался из того чудесного испытания.

Но всё-таки физически она ещё оставалась девственницей. Лишь бы она сделала не почувствовала, как впервые.

На другое утро Элдред Норман пришёл попрощаться.

– Благодарю за всё! – попрощался с Заирой, моющей овощи в раковине, потом в аптеке нашёл Нэнси.

Девушка держала в одной руке пипетку, а в другой – склянку, когда молодой человек обнял её. Она то и дело пыталась тыльной стороной ладони сбить мешавшие ей на лбу волосы.

Наклонившись, Элдред поцеловал её в лоб, пытаясь накрутить её мягкий локон на свой палец.

– Я вернусь, милая моя, – сказал он, – Не плачь, Агния, а то я тоже разревусь.

– Когда? Нам со Стэн осталось здесь работать ещё около года. И я не знаю, куда нас переведут потом. Напиши мне, Элдред!

– Письма – это, конечно, очень мило, но их всегда вскрывают при генеральной проверке. Ни малейшего шанса что-то утаить.

Нэнси не слышала его слов, пристально вглядываясь в его лицо с ясными, тонко очерченными чертами, на его крепкую загорелую кожу и выгоревшие брови, стараясь запомнить каждую деталь.

Он поцеловал её сильно и страстно, крепко прижав к себе. Когда он помог ей подойти, она пошатнулась напротив скамьи, чувствуя на себе прикосновения его объятий.

– Я вернусь и заберу тебя отсюда!

Нэнси пыталась держать себя в руках, но поставила склянку на место и вышла провожать его.

Элдред с лёгкостью вскочил на свою лошадь, будто родился в седле.

– Читала Генри Лоусена? – неожиданно спросил он, сдвинув брови.

– Ну… да. У нас где-то были сборники его стихов. Они мне всегда казались тяжеловатыми.

– А я очень люблю его балладу «За загоном под откос». Может, знаешь?

– Надо будет запомнить.

– Так же, как я тебя. До встречи, милая!

На миг он приподнял свою мятую ветровую шляпу, а лошадь стала на дыбы и затем, рассыпая гальку.