Наливай и читай. Сборник душевных историй и напитков

Что вспомнят о тебе твои дети? Что ты всегда знала, как лучше, и теперь оставила их с ощущением, что сами по себе они ни на что не способны? Или что так верила в них, что, даже оказавшись без мамы, они всегда будут чувствовать в себе фундамент, который ты когда-то заложила?

Достаточно ли раз ты сказала мужу, какой он сильный и добрый, и что он обязан – да-да, обязан! – быть счастливым несмотря ни на что?

Знают ли твои родители, как сильно ты их любишь, или опять забыла позвонить им и сказать это?

Или вот еще: а что ты на самом деле любишь? Ведь если болезнь неумолима и времени осталось немного, на что бы ты их потратила с радостью? Что тебя радует и вдохновляет по-настоящему?

Вот такие вопросы крутились в моей голове, пока я доходила до Marienplaz, а потом разворачивалась и ковыляла с больной ногой назад, ведь сил на длительные прогулки в те дни у меня не было.

И мне все время казалось, что ответ затерялся где-то в детстве. Что с годами я его то ли забыла, то ли специально куда-то спрятала, чтобы не мешался.

Я с книжкой. Читаю ее, и истории оживают в моей голове. Я плачу, переживаю, не могу заснуть. Истории проникают внутрь меня и остаются там жить.

А вот я рассказываю их подружкам. Добавляю от себя, конечно, что-то, допридумываю (так интереснее). И истории из меня переселяются в них.

Вот я слушаю. Рядом разговаривают взрослые, чьи-то судьбы проносятся перед глазами, и я проживаю их тоже.

Истории. Они были моим будильником, способным поднять меня ночью и снова придумывать, рисовать в голове сюжеты. Они были моей радостью: стоило только зацепиться за одну из них – и я знала, что сейчас будут новые эмоции, новые впечатления.

Так я поняла, что по-настоящему хочу именно этого: рассказывать истории. Но сначала мне предстояло рассказать самую главную из них – свою, полную отчаяния, боли и веры.

Когда я написала свою первую книгу «Стучитесь, открыто», это сработало внутри меня похлеще стоп-крана. Меня всю перетрясло, выдернуло из земного тела и, потрепав как следует, вернуло обратно. Я сожгла десятки слоев невидимой кожи, которую наращивала годами, чтобы она закрыла, защитила меня от внешнего мира.

Я вдруг поняла, что эта напускная защита только сдавливала меня, и, лишившись ее, я наконец-то задышала.