История большого хайпа

Несколько слов о маме. Она урождённая полька с русско-украинскими корнями, закончив в Кракове Ягеллонский университет, факультет славянской филологии, поехала искать счастье в Германию. Именно в Кёльне она, эффектная, длинноногая, натуральная блондинка, случайно встретилась с моим будущим папашей, Микаэлем Бокмаером. В то время, преуспевающим бизнесменом, живущим на четыре страны, в которых он имел процветающий бизнес.

Но тогда, мама не знала этого. Она, вырвавшись за пределы предела, просто страстно и всецело полюбила бюргера средних лет.

А спустя 10 месяцев, после этой встречи, появился я.

Впрочем, историю моей семьи я не собирался рассказывать. Но для полного понимания сути, следует отметить, что папа, всеми фибрами души, не терпел всё славянское. Он сильно переживал, когда узнал, что у его будущей жены были славянские корни…

Мама, популярная ныне писательница и художница, полная противоположность отцу. Чувственная, сентиментальная и ранимая, воспринимала реальность, как розовый сон.

Так и меня воспитывала, практически одна.

Бабушки и дедушки Бокмаеры не приняли этот брак и всячески избегали любых отношений. Вплоть до того, что строили всевозможные козни своей невестке, пытаясь разрушить молодую семью. И временами у них это получалось. Арийские традиции и ненависть ко всему восточному – сделали своё дело. Оберегая свою любовь и семью, молодой Бокмаер постоянно пропадал в бесчисленных рабочих командировках.

Несколько слов об отце

Микаэль Бокмаер – истинный ариец с нордическим характером.

Рыжеволосый, атлет, владелец небольшого, но прибыльного бизнеса. Дальнее родство с кланом Родшильдов, будоражило воображение барона Фон Бокмаера. И, если это дальнее родство не сделало отца финансовым воротилой, то однозначно в чертах его характера было столько же надменности, сколько и сентиментальности…

Сейчас отец с мамой живут в Киеве. Он финансирует существующий фашистский режим, пуская на его поддержку чуть ли не половину дохода от его бизнеса в Украине.

Я рос. И постоянно пел. Пел даже тогда, когда это было непозволительно. Однажды, нашу семью пригласили в Бундестаг, где отцу должны были вручать какую-то награду. Находясь в полном непонимании от происходящего, я наделал там столько шума, что все местные газеты и журналы месяц писали о моём пении в здании немецкого парламента. Отец был в гневе. Но сменил гнев на милость, когда по итогам этого события, получил весьма полезные знакомства и преференции.