Завтра ты увидишь рассвет

Постоянно открывала окно – не хватало воздуха. И моей душе не хватало жизни, живых эмоций. Мне хотелось быть клиентоориентированной, но чиновнику это не положено. Есть срок – делай в этот срок, и без исключений, словно если мы выдадим ответ немного раньше, какие-то основы мироздания пошатнутся… И вот это постоянное «Маша, ты же госслужащий, ты не должна ни с кем возиться»… Я сейчас говорю это и думаю: как же странно, когда тебя ругают за проявление человечности…

Светлана кивнула.

– Понимаю. Мне поэтому тоже было трудно в банке.

Там, конечно, клиентоориентированность, наоборот, поощрялась, но людей всегда приходило так много, что при всем желании индивидуальный подход не получался. В этом мы с вами похожи: нам интересны люди как люди, а не просто как имя и фамилия, да?

– Да! Но вот что интересно. Что бы я ни думала об этой работе, а увольняться было волнительно. Одно дело – говорить, и совсем другое – делать. Я, помню, забрала свою трудовую, увидела вот эту запись: «уволена с государственной гражданской службы…» – и только тогда поняла, что все на самом деле серьезно.

С этого дня я безработная. Никаких запасных аэродромов, никаких планов. Не самые приятные ощущения…

– А близкие как отреагировали? Поддержали или говорили: «Зачем же ты уволилась, в наше время так сложно найти работу, а у тебя такая хорошая должность была…» Ну и все в таком роде.

– Мама говорила. Она у меня женщина очень деятельная, трудяга невероятная, и поэтому, конечно, ей было непонятно: зачем увольняться?

– Вы объяснили?

– Пробовала… Но нам сложно в этом смысле понять друг друга.

Я говорила примерно вот как вам, что мне там душно, тесно, что не мое.

– И?

Маша грустно усмехнулась.

– Да как-то не особо. Она нас с братом практически одна вырастила, прошла через суровые девяностые, когда, чтобы выжить, надо было вкалывать и на работе, и на огороде. Папа же почти не помогал – у него вскорости другая семья образовалась… Ей пришлось забыть про свою женскую природу, отключать эмоции и тащить, тащить… Поэтому все мои рассуждения про удовлетворение от работы, про пользу людям и прочее она восприняла как глупости.

У нее-то в свое время не было выбора: надо было работать там, где платили деньги.

– Да. К сожалению, у многих женщин в девяностые происходило такое. Когда мужья растерялись, а детей-то надо было растить… Сейчас, к счастью, все иначе. Ну и муж вас, я так поняла, поддерживает?

– Ой, да. С Витей мне повезло – он очень обо мне заботится. О нас с Максом.