Завтра ты увидишь рассвет

Так, что тут еще? Языковой клуб, кружок рукоделия. Библиотека? Вот это интересно. Надо будет как-нибудь зайти».

Она по-прежнему избегала общения с другими гостьями, но ловила себя на том, что стала присматриваться к ним. Все-таки интересно: что их привело сюда? Сколько у них детей, какие отношения с мужьями? Где они учились, где работали? Ей казалось, что если она узнает про них хоть что-то, то это поможет ей справиться со своими комплексами. Словно это докажет, что она не одна такая запутавшаяся и что ей нечего стыдиться.

Она наблюдала за ними со стороны, но понимала, что пока не готова открыться никому, кроме Светланы Анатольевны. Только рядом с ней она чувствовала себя в безопасности, в атмосфере полного доверия и принятия. С ней она могла быть собой, потому что она ее понимала и поддерживала. Так, как не мог поддержать Витя, при всем своем желании. Хотя он ее очень любил и старался. Так, как не могли поддержать ни мама, ни подруги.

При этом Маша чувствовала, что сама Светлана Анатольевна прошла через какую-то сильную боль, и то, как бескорыстно она помогала другим, с каждым днем восхищало Машу все больше.

Глава 7. Суррогатная мать

– Доброе утро, Мария! – раздался за спиной знакомый и ставший уже таким дорогим голос Светланы Анатольевны. Маша снова пришла пораньше и теперь стояла у пруда, наблюдая за причудливыми траекториями движения изящных рыбок.

– Ой, простите, я вас не заметила. Задумалась что-то…

– Настраиваетесь на разговор?

– Не знаю… Просто за эти дни столько всего вспомнила…

– Понимаю.

Дать вам еще время, или начнем?

– Давайте начнем, конечно. У вас же и кроме меня много забот.

– Ну да, хватает. Но пара часов у нас с вами точно есть.

Пока они шли к скамейке, Маша украдкой разглядывала Светлану Анатольевну. Во время их бесед она не могла себе этого позволить, не решалась – от смущения опускала глаза.

Как Маша успела заметить, Светлана Анатольевна всегда одевалась женственно: элегантные платья, юбки, туфли на каблуках. Вот и сегодня на ней были облегающий костюм пастельного розового цвета с жилеткой простого кроя и юбкой чуть выше колена, и тонкая белая блузка.

Дополняли образ туфли-лодочки в тон костюма. Неброский макияж гармонично подчеркивал черты лица и нисколько не прибавлял ей лет, как это порой бывает. Наоборот, она не выглядела на свои тридцать восемь. Максимум тридцать. «А без макияжа, наверно, и вовсе двадцать пять», – думала Маша. Возраст выдавали только глаза – глубокие, мудрые.