Лиля

В эпоху глобального потребления главным моим противником стала не «природа», а некая сила, навязывающая ненужные мне желания. И здесь моё правило – «желание – ничто, воля – всё» – работает безотказно. Никакая реклама, мода, престижность и прочие «маркетинговые» ходы не властны надо мной. И теперь я думаю, что был прав, когда воспитывал в себе с юных лет дух сопротивления желаниям. Настало время – использовать приобретённый иммунитет.

Грустно ходить по местам давно отгремевших боёв и отыскивать среди молодой поросли следы осыпавшихся окопов… Так и мне не хочется возвращаться туда, где прошли лучшие годы моей жизни, хотя мне известно, что несколько моих бывших однокурсников всё ещё обитают в стенах нашей alma mater, правда, в качестве профессоров.

Интересно, как чувствуют они движение времени, находясь в постоянно меняющемся потоке молодых поколений. Бежит ли для них оно быстрее или отстаёт? Вполне допускаю, что стрелки наших часов не совпадают. Во всяком случае, возвращаться туда, где были мы молоды и счастливы, где кипела, переполненная чувствами, жизнь, не так-то просто, а порою – невыносимо.

Иногда мне кажется, что моя молодость – это кадры старого чёрно-белого кино, как «Доживём до понедельника» . А впрочем, так оно и есть. Этот фильм – о моём поколении. И наш архитектурный институт давно уже не тот, каким был раньше. Думаю, что с появлением компьютеров утратилось мастерство классического черчения, исчез авторский почерк. Возможно, это не имеет никакого значения для обладателей бескнопочных телефонов, но всё же что-то мы потеряли.

Иногда задаю себе риторический вопрос: «А написал бы Пушкин своего « Евгения Онегина», будь у него компьютер? »

Разумеется, я не застал то прекрасное время, когда мир писал гусиными перьями, но в свои школьные годы я писал ими. За сараем, на выгоне, где паслись соседские гуси, я собирал выпавшие из их крыльев перья, приносил домой и затачивал их «перочинным» ножом. Получалось не сразу, но я был упорен в своём желании добиться успеха и, в конце концов, добивался.

Потом я гусиными перьями писал свои первые стихи. Несколько перьев и старую чернильницу я храню с той поры… так, на всякий случай.

Но всё же моему поколению повезло – мы жили и учились в ту благословенную эпоху, когда пассажиры в метро читали книги, их уши были свободны от проводов и доступны общению, а русский язык ещё не был так бесцеремонно захламлён иностранным мусором.