Постпозиция

 – Так или иначе, Диана тебе дорога. А я говорю на-пле-вать.

– И это тебя беспокоит? – я повернул голову к ее темному силуэту, еле видному на фоне травы.

– Ты мог меня послушать, и мои слова могли испортить тебе жизнь. И я ведь говорю просто так, походя: неважно, мы не можем знать, как и на что влияем.

– Зачем такие громкие слова? Испортить жизнь! Что это вообще значит? – весело спросил я.

– Не знаю. Тебя долго не было, и я думала, что ты в итоге сделал с этой свадьбой.

– Ничего я не сделал. Аккуратно, никого не обижая, поделился с Дианой своими предположениями.

– И что она?

– Я бы не сказал, что была рада.

– Какие возможности перед тобой открылись, а каких, возможно, ты себя навсегда лишил? Я могу сколько угодно повторять, что причины и следствия переоценены. Но все так взаимосвязано.

Я вздохнул, нащупал в траве руку Софии, сжал ее.

– Что даже пытаться понять, что с чем связано бессмысленно, – сказал я.

– И присуждать важность, и возлагать ответственность.

– Ага.

– Ну и ладно, – сказала она нарочито беззаботно.

– Все просто происходит и все.

– Крайняя степень безразличия, – она усмехнулась.

Я улыбнулся.

– Я цитирую тебя. Тебя бы вот в центр мотивации!

Мы помолчали. Образы на небе уже сменились, белесые картины двигались, обретая формы и распадаясь, не задерживаясь, дышали сами по себе. Вдали шумели перекаты прибоя.

– Спорить готова, – нарушила тишину София, – ты совершенно умозрительно согласился с этими гуру-мотиваторами, лишь бы уже выпустили.

– Именно так.

Она звонко рассмеялась.

Мы еще молча поиграли образами в небе, а потом я уснул.

Письмо 3

Я никому раньше не рассказывал о своих снах и о Софии, человеке, который появился в моей жизни уже через неделю после нашего расставания. Тебе расскажу, я приложу к своим записям страницы из дневника сновидений, не все, но наиболее важные для этой истории. Дневник в дневнике.

Да. Вероятно, написание личной истории невозможно без касания таких тем, которые обычно не обсуждаешь.

Теперь я задумываюсь: ты сказала, я должен писать о себе, что таким образом я, может, смогу увидеть и понять, ускользнувшую от меня причину – виновницу – моих неурядиц. Ну хорошо, хотя, как по мне, я как будто бы и без того все знаю.

Так что же я пишу? И кому? Получается – не письма. И не тебе, Диана. Это рассказ самому себе.

В таком случае довольно с настоящим. Прошлое – вот картина, на которой что-то видно.