Монологи

Поэтому вскоре птенец сидел на подоконнике в коробке.

Бабушка была непреклонна, очень сильно ругала меня за это и настаивала на его возвращении туда, откуда мы его взяли. Но я упиралась, как осел, и искренне не понимала, в чем я не права.

Конечно, птенец не выжил. Это потом я узнала, что их без особых навыков невозможно ни вскормить, ни обеспечить нужными условиями.

Птенчика похоронили возле сарая, а я долго плакала и ругала себя за загубленную маленькую жизнь. И несла эту вину с собой много лет.

Сейчас я понимаю, что вина моя отчасти, действительно, существует. Но есть и то, что мне тогда было недоступно в силу возраста. Например, я не могла знать, что птенцы почти не выживают вне естественных условий.

И взрослые не могли мне этого предусмотрительно рассказать, полагая, что я найду его. Самое важное, что они могли сделать после случившегося – объяснить, насколько моя вина реальна и, в какой мере я могла повлиять на его спасение.

Это мне объяснили уже потом, когда я успела наградить себя огромным грузом ответственности за случившееся.

Уже сейчас, изучив тему, разобравшись в себе, я отношусь к этой ситуации более спокойно. Я понимаю, что произошедшее надо делить, как пирог, на несколько частей.

Должен быть кусок реальной вины. От нее никуда не деться. Если ты сделал что-то, вопреки здравому смыслу, надо за это отвечать. Следующий кусок должен быть отведен под непредвиденные обстоятельства. Это то, что было скрыто на момент принятия решения.

Или вот ещё – урок на всю жизнь.

У меня есть двоюродный брат, который значительно старше меня. В то время, когда я сидела за партой в начальной школе, он успел сходить в армию.

Возможно из-за разницы в возрасте, мне всегда было с ним интересно и хотелось ему подражать.

Однажды он приехал к бабушке на лето, весь спортивный и невероятно сильный.

Мне кажется, я ему так надоела, что он из принципа начал меня обучать упражнениям – лишь бы я наигрались скорей, и оставила его в покое.

Иногда ему удавалось скрыться от меня. И однажды я увидела его курящим. Он дымил возле заброшенного дома на берегу речки и постоянно оглядывался по сторонам.