Как просто. Книга стихов

Как просто – ты сказала: – Здравствуй.

Вот я, бери меня и властвуй.

Мы можем жить и в шалаше,

но чтобы комнат было восемь,

давай у Бога их попросим,

рисуй его в карандаше.

Как просто – белый лист бумаги,

доспехи Бога – латы, краги

и сострадание в глазах.

Несутся дни, проходят годы,

меняя страны и народы

в лесах, в горах и во дворах.

Как просто – внуки ходят в гости,

к дождю скрипят в суставах кости,

призывней купола церквей.

На лето – сад, цветы на грядках,

оставлен город в стройплощадках,

но комнат в доме только две.

Как будто ни при чём

Олегу Ягодину

Для куртки с шапкой – личный номерок,

здесь всё берёт от вешалки начало,

программку в руки вместо опахала,

а лицедейство наше не порок.

Давай опять без паузы начнём

и не закончим до финала действо,

продолжит Ричард совершать злодейства,

а мы с тобой как будто ни при чём.

Ведь мы с тобой совсем «не при делах»,

но ждёт антракт неравнодушный зритель,

он здесь один – по праву, победитель,

а мы паяцы на его зубах.

Он перемелет тонкости игры

с тирамису под кофе с карамелью

и нарисует графику пастелью

там, где в постели сразу три сестры.

Так был ли мальчик, разве в этом суть?

Рояль в кустах молчит без пианиста:

где Летний сад открыт для интуриста,

там, где Крылов задумчивый чуть – чуть.

Ты идёшь босиком по дороге

Ты идёшь босиком по дороге,

На устах и в улыбке вопрос:

– Кто омоет уставшие ноги,

Что расскажет воскресший Христос?

А вопрос не допрос, но похоже,

Вышло  время Марий Магдалин,

Не согреть им озноб твой на коже,

И не создан ещё аспирин.

Тайны вечере скрыты от взора,

И голгофа стоит без креста.

На дорогах до Рима дозоры.

И молитвы не тронут уста.

Впереди силуэт на осляти,

Горизонта размытый обрез,

Не по силам Афине Палладе

Щит подставить под манну с небес.

И ничто в этом мире не вечно

(Эпикур, Диоген и Сократ),

Доверял им всецело, беспечно,

Отстранённый от службы Пилат.

И закончил он жизнь на дороге…

Для него это был не секрет —

Если смерть замерла на пороге,

То тебя для неё как бы нет.

Внук в окно смотрел, как падал снег

Женьке

Мудрец Пилат был «добрый человек"*,

но больше смерти он боялся слова.

За ним был Рим, а в Риме вся основа,

основа Рима таяла, как снег.