Как просто. Книга стихов

Давно забыли люди и народы

к душе и телу в эпикризе коды…

Лежать бы камнем поперёк воды,

но руки мёрзнут холодом зимы,

а сердце шепчет, что оно свободно,

и кровь бежит, но тело инородно.

Уже опасно дуть на молоко,

вода не кровь, она течёт легко,

и за спиной сплошные пустыри,

я их сегодня видел изнутри.

Я их сегодня видел изнутри,

и там следы,

следы

твои…

мои…

Соловей всё свистел на закат

Воробей прочирикал: – Чирик.

Ворона ответила: – Кар.

Раскачали они материк,

камнем с неба упал Икар.

Он упал, чтобы снова взлететь,

чтобы крылья свои обжечь.

Это скучно – ходить по земле,

но скучней в неё просто лечь.

Соловей всё свистел на закат,

разгоняя мою хандру,

эх, не жил я деньгами богат,

а он взял и умер к утру.

Мы идём

Мы идём неизменно к точке,

где Харон и его переправа,

вдоль тропы рвём свои цветочки

те, что слева, и те, что справа.

Мы идём по тропе и видим,

кто лишь тьму, кто – свечи свеченье,

по костям чужим, перемытым,

бьём друг в друга на пораженье.

И не все ещё песни спеты,

но слова в них теряют смыслы.

То зима на плечах, то лето,

крест твой или, так, коромысло.

Из ведра бы воды напиться

и на вё?дро увидеть солнце,

но опять на закат не спится,

и душа там, где тонко, рвётся.

Половина души на север,

а другая, конечно, к югу,

но истёрлись следы кочевий,

ходим, ходим опять по кругу.

Словно стрелки по циферблату,

где потрескался лак паркетный,

там, где всадник взимает плату,

а под ним-то коняка бледный.

Аз, буки, веди

Аз, буки, веди – веды.

Хочешь, глаголь добро.

Где эти все победы?

Что там стучит в ребро?

Мне не понять санскрита.

Где ж эти знанья взять?

Бабка сидит. Корыто

треснуло всё на – Ять.

Невод заброшен в море,

рыбки не виден след,

в библии или в торе

ищет ответы дед.

Мысли текут к созвездьям,

ловит волну баркас.

В телеэфире «Вести»,

море волнуется раз…

Finita la…?

Finita la…?

Снимаю шляпу,

хоть это мне и не к лицу,

и рано топать по этапу

туда, к небесному Отцу.

И от себя сбежать не просто,

ведь кот Баюн – бойцовский кот,

кому Байкал, кому лишь остров,

где в камышах прогнивший плот.

У звёзд чужих за Ойкуменой,

в краю не ловленных мышей,

все постоянства переменны

количеством на шкуре вшей.