ПАЗЛ

Ложная тревога

Недавно в больнице скончалась одна близкая нам женщина. Внезапно.

Привезли в реанимационное отделение, а к утру её не стало. В это время так случилось, что рядом с нею не оказалось никого из родственников.

В реанимацию их, как известно, не пускают, а дежуривший у дверей, надо же, именно в этот момент куда-то отлучился. Вернулся, а её уже нет – лежит на каталке, накрытая простынёй. Тело срочно отвезли в мечеть для омовения, оттуда к дому, где жила и сразу же на кладбище.

Всё, как бывает в таких случаях, происходило для семьи умершей в суматохе, и лишь под вечер её дочь вспомнила, что на матери были какие-то золотые украшения.

Сами украшения ничего особенного из себя не представляли, но были дороги, как память о матери.

Когда моя супруга, бывшая в комнате, где на соболезновании сидели женщины, уже дома вечером рассказала эту историю, я пришёл в ярость и потом долго отходил.

А на следующий день, она же успокоила меня, сообщив, что всё нашлось.

Оказывается, и в больнице после кончины, никто из медицинского персонала не покусился на золото, и в мечети, женщина, совершавшая омовение, сняв украшения с покойной, по завершению процедуры вынесла и передала их кому-то из родственников.

Он же, положив их в карман, вспомнив об этом лишь сутки спустя.

А ведь мог ли бы и там, и там…

Когда никого рядом да и вообще не до украшений. Получается, не столь мы безнадёжны, как иногда кажется.

Национальный ответ

Как-то вечером Зайнаб – моя супруга, пришла домой с головной болью и, решив, что музыка есть лучшее лекарство, попросила поставить что-нибудь из Моцарта.

Я отыскал диск…, но не заладилось. Allegro – энергичное, жизнерадостное начало первой симфонии диссонировало с её состоянием, требовавшим чего-то расслабляющего, успокаивающего.

Тогда я вспомнил о своей подборке старинных вальсов в исполнении духового оркестра, которую и предложил взамен великого австрийца.

«Дунайские волны», «Берёзка», «На сопках Манчжурии»… Боль отступила и Зайнаб неожиданно стала делиться воспоминаниями о своём махачкалинском детстве, прошедшем в общем дворе по улице Батырая, подружках – близнецах Верке – Таньке (так дуплетом она их зовёт иногда) и соседе татарине, имя которого запамятовала.

Оказывается, после работы он нередко выходил во двор со своим аккордеоном, садился на стул и начинал музицировать.