Пьесы для провинциального театра

– Да уж куда хуже-то? Хуже некуда, чем по чужим домам шляться, – съязвила Елена.

Её отец и мать, одетые и готовые к отъезду, вышли на улицу и покорно двинулись к подводе.

– Ну, вот и Пал Ликсеич с супругой изволили! А говоришь, ошибочка вышла?!! – бросил слова на ветер член комиссии, потому что Елена вошла в дом и закрыла за собой дверь.

– Поехали! – скомандовал Павел Алексеевич.

– Не спешите уж так, Пал Ликсеич! Ещё сынков Ваших забрать надо.

– Александра и Василия нет в списках на раскулачивание!

– Вот у меня в руках справочка, Пал Ликсеич, в ней сказано, что в избирательных правах всем вам отказано, в списке лишенцев оставить, все члены кулацкой семьи Просянкиных должны быть выселены за пределы Петровска.

Сопротивляться было бессмысленно.

Павел Алексеевич зашёл в дом и вернулся с Александром и Василием.

Заплаканная Елена выбежала провожать родителей и братьев.

– Ленка, да не грусти ты! Одолеем их вместе, раздадим всем по чести! Будет когда-нибудь и на нашей улице праздник! – крикнул на прощание Саша.

– Гореть в аду синим пламенем всем мучителям нашим! – ответила Елена.

Второй класс Ваня Мазанов так и не закончил.

Сначала закрыли церковно-приходскую школу, в которой он учился, а вскоре им с матерью пришлось покинуть дом.

Особая комиссия исправно исполняла директиву и после очередного заседания вынесла решение ещё тщательнее проверить оставшихся в Петровске жителей.

Таким образом, всплыло прошлое Мазановой Елены, в девичестве Просянкиной, и определена классовая составляющая её сущности.

В тот день, когда это было просчитано и осмыслено, за ней и пришли.

– Одевайся, выходи! – скомандовал ей представитель комиссии.

– Это ещё почему? – разозлилась Елена.

– А потому, что ты – кулацкая дочь! Просянкина Павла. И подлежишь выселению как член его семьи. А дом этот с сегодняшнего дня принадлежит народу.

– Какому такому народу понадобился старый домишко? Тебе что ли?

– Будешь сопротивляться, это учтётся, – многозначительно пообещал инспектор.

– Иди, угрожай своей жене, она тебе мигом всё учтёт! Холуй!

Дерзкие ответы Елены не пришлись по душе уполномоченному, и он рассвирепел.

– Даю тебе пятнадцать минут на сборы. После этого начну действовать по уставу.

– А ты подумал, как я в доме сына одного оставлю? Или мой Ваня тоже народу достаётся вместе с домом?

– Сына с собой забирай, нечего ему тут делать!

Елена только улыбнулась. Она уже знала, как поступит.