Пьесы для провинциального театра

– Таперича мы вашим кулацким добром распоряжаться будем. Освобождайте дом! – приказал низкорослый косоглазый мужик.

– Мы никуда отсюда не пойдём! И ваши слова нам не указ! Зачитайте документ, фамилии зачитайте, кого раскулачивать пришли!

Напрасно Евдокия взывала к разуму: мужики были неграмотными, не умели они читать и писать, потому ни документов, ни бумаги, ни ручек, ни чернил при них не было.

– Всех, кто в доме этом живёт, и раскулачим разом! – хохотнул рыжебородый.

– Я объясняю вам, что нет хозяев дома, они съехали, только я и дочь.

Глаза рыжего как-то не по-доброму засверкали, он приблизился к Евдокии.

– Говоришь, в доме ты одна и дочь?

– Да, только я и дочь, – подтвердила Евдокия.

Она ещё продолжала надеяться на чудо, что это просто мелкие воришки, сельские мужичонки, решившие поживиться в купеческих домах, пока не нагрянула настоящая комиссия по раскулачиванию.

Рыжий хитро подмигнул напарнику, мол, воспользуемся случаем, раз уж подфартило так.

Затем он резко повернулся к Евдокии, схватил её в охапку и потащил на диван.

– Не смей прикасаться ко мне! – закричала она, но звук её голоса заглушили ладони рыжего мужика.

– Мама, мамочка! Не трогайте мою маму!

Прасковья коршуном бросилась на защиту. Она бесстрашно молотила кулаками по спине громадного дядьки, шапка свалилась с головы насильника, и девочке удалось вцепиться в его волосы.

И тут косой мужик-молчун подкрался к девушке и повалил её на пол.

– Пааа… ааа… пааа! Папочка! Нас убивают! – истошно закричала Прасковья.

Евдокия плакала от ярости и бессилия:

– Нелюди! Будьте вы прокляты!

Прятаться дальше не было смысла.

Василий ворвался в комнату. В его руках была кочерга.

Таким свирепым Прасковья ещё ни разу в жизни не видела своего отца.

– Паскуды! Нет на вас креста! Убью!

Он наносил удары по спинам мужиков, их тулупы порвались, они выли от боли, а Василий продолжал охаживать их металлической палкой.

– Псы поганые! Вы раскулачивание своё сотворили, чтобы грабить и насильничать?

Рыжебородый великан скатился на пол и закрыл голову руками.

– Вооружённое нападение! Контрреволюционный мятеж! – бубнил низкорослый из-под бархатной ткани. – Я непременно доложу, куда следует.

– Что ты тут городишь, харя бесстыжая? – Василий рывком поднял обидчика.

– Я… упреждаю тебя, что за всё ответишь.