Похвальное слово Бахусу, или Верстовые столбы бродячего живописца. Книга вторая

Я слушал и соглашался: действительно оскомина! Грел в ладонях коньяк и вспоминал его стихотворение о Стивенсоне и той звезде, которую он открыл для нас:

Но до звезды той дорога далека —

Птицы разбивались о решётку маяка:

Птицы, летевшие на далёкий свет,

Вдруг узнавали, что дороги нет.

Сколько раз я видел, «что дороги нет»! Сколько раз скрипел зубами от невезения и безвыходности, заблудившись на бездорожье?! Сколько раз маяк оказывался фальшивым, а решётка – настоящей?!

Но опять среди ночей бессонных,

В криках чаек, гибнущих в волне,

Пробивалась песенка муссона

О далёкой облачной стране.

Но когда дышать нам было нечем,

Повторял солёный ветер вновь:

В мире есть три самых главных вещи —

Это море, дружба и любовь.

– Давняя проба пера… – вздохнул Командор, выслушав мою декламацию. – Студенческий пятьдесят восьмой, но если о сути, то, как говорится, с подлинным верно.

– Пятьдесят восьмой… А ведь я тогда штормовал в далёком Карском, до нашего знакомства с тобой оставалось ещё целых девять лет, а ты уже посылал мне вослед стихотворные импульсы.

– Импульсы заканчивались ещё одним четверостишием:

Не желая славы и награды,

Глядя на покой и на беду,

Шли они искать не Эльдорадо,

А свою далёкую звезду.

– Но до звезды той дорога далека… – вздохнул я. – Выпьем за тех, кто до неё добрался… За тебя. Я думал, что тоже добрался до неё, но не дожал до конца. Повернул вспять и утонул в «палёнке».

Тяпа потянулся, перешагнул с подоконника на компьютер, с него скользнул на стул и, оказавшись возле меня, смазал лапой Максика по морде. Коты сцепились и выкатились в коридор. Командор проводил их укоризненным взглядом, выцедил в стопки остатки коньяка и упрекнул меня:

– Ну, чего ты скулишь, Миша? Каждый раз заводишь одну и ту же песню! Давай поднимем за твою звезду… что до сих пор видна в окуляре секстана.

– Там уже не звезда, а кукиш… – продолжая брюзжать я, понимая, что он прав: звезда никуда не делась. Она осталась той же, путеводной, что помогала не скурвиться и, худо, бедно ли, помогает жить в мире с самим собой. – Давай поднимем! В конце концов «в мире есть три самых главных вещи – это море, дружба и любовь».

– От кофе не откажешься, надеюсь? – спросил Командор.