84 удара в минуту

Думаю, нет ничего страшнее, чем утонуть. По крайней мере, для меня. И, как ни странно, я сегодня сорвал джек-пот!

Моё тело продолжало тонуть. Света становилось меньше. А в голове, неосознанно, я продолжал считать. 15… 14… 13…

Пожалуй, таких, как я, в современном обществе в достатке. Нас нельзя приравнять к какому-то определённому виду, сравнить с каким-то определённым животным. Мы – неизвестность, мы – пустота и забвение. Нас никто не замечает. У всех нас одинаковые истории. Даже финал всегда один.

И после себя я ничего не оставлю. Никакого следа в истории. А знаете что? Я свыкся со своим положением. Меня зовут Джеймс… Джеймс Лестер. Вот только кому до этого есть дело? Тем более, сейчас. 4… 3… 2…

А знаете, что меня привело сюда, на дно залива? Я пытался найти Джека. Даже сам не понимаю, зачем.

Джек

Меня постоянно кто-то ищет. И, увы, это не всегда приводит к хорошим последствиям. Для меня, разумеется.

84 удара в минуту. Это моя норма. При нормальных обстоятельствах, в состоянии покоя, когда мой разум чист и не переполнен ужасными мыслями, а тело не подвержено чрезвычайным физическим нагрузкам, то мой пульс равен 84 ударам в минуту.

Но не сейчас и не здесь, не в этом грязном переулке, в окружении бандитов.

Очередной удар в поддых заставляет вновь загнуться.

– Ты шутить вздумал, Спаркс? – грозно заявляет Дэвидсон. – По-твоему, это смешно?

И знаете, а ведь он прав! Это ни черта не смешно. Особенно когда тебя колошматят в этом долбанном переулке.

Запах экскрементов уже не вызывает тошноты. Тошноту вызывают только эти уроды вокруг меня.

На земле валялась выпотрошенная сумка. Мы задолжали этим ребятам немалые деньги. И сегодня был «час Х», когда эти деньги необходимо было вернуть. Но когда я добрался до места встречи, то оказалось, что кто-то очень постарался, чтобы подставить меня. Ведь деньги куда-то пропали. А вместо них – учебники, тетради и долбанные шоколадные батончики. И сейчас я всей душой ненавидел ту тварь, что обвела меня вокруг носа.

Проклятый любитель шоколада! Хотя признаюсь, я сам обожаю шоколад. До безумия. Меня даже часто спрашивают, а не слишком ли много шоколада я ем.

Их пятеро. Двое держат меня за руки, третий мутузит, а двое других – Дэвидсон, главарь этой шайки, и его приближенный с глупой кличкой, которую я уже и не помнил. И всё это происходит в узком грязном вонючем переулке. Ночью. Поэтому помощи ждать неоткуда.