Петров. Повесть

Однако голова Пашки явно отказывалась следовать этому замечательному примеру – пропущенный материал и новые знания кое-как укладывались в голову юноши, то и дело куда-то пропадая и проявляясь в виде солидных «водоразделов», в которых Пашка «плавал» на отработках и семинарах. Впрочем, Андрей Евгеньевич Кораблев оказался очень понимающим человеком и терпеливо ждал, когда Павел придет в себя.

А прийти в себя ему было очень нужно. Рассеянность Пашки мешала ему не только учиться, но и спать, есть и даже делать домашние дела – в ванной комнате уже выросла целая гора грязных вещей, в которых то и дело пропадал его кот.

И вот в очередной раз из ванной раздалось жалобное мяуканье. Павел пошел на звук и вскоре извлёк из-под завалов рыжий комок шерсти, гордо звавшийся Чебуреком, или сокращенно Че. Наглая зеленоглазая морда, удостоив хозяина лишь мимолетного взгляда, проворно вскочила на спинку кресла и начала устраиваться поудобней на чёрном вельветовом пиджаке Пашки.

– А ну брысь! Чистить потом после тебя ещё.

– Муррмязь! – проворчал Че.

– Ишь ты, умник! Сам знаю, что грязь развел. Сил нет прибираться, – кот недовольно зашипел. – Но если ты настаиваешь…

Павел достал из опустевшего шкафа вешалку и стащил со спинки кресла пиджак. Почувствовав тяжесть в правом внутреннем кармане, Пашка сразу засунул туда руку и к своему удивлению вынул оттуда свёрток из пергаментной бумаги. И тут он вспомнил. Именно этот свёрток и сунула ему в дверях Екатерина Евграфовна, сестра его любимого преподавателя, на поминках.

Павел опустился в кресло и принялся разглядывать свёрток. Перехваченный резинками, он представлял собой цилиндр из чего-то твёрдого. Сердце юноши дрогнуло, и он снова почувствовал боль и приступ удушья – ровно посередине к пергаменту был прикреплен маленький кусок белой бумаги, на котором столь знакомым ему мелким почерком было написано: «Петрову». Юноша тяжело вздохнул и ощупал свёрток сверху – его пальцы ощупали под слоем пергамента неровности, похожие на страницы. Что бы это могло быть? Рукопись? Или что-то другое?

В памяти Павла вспылил обрывки его последнего разговора с Евграфычем. Старик говорил об Истине и Вере. Неужели философ оставил ему Евангелие? И что он будет с ним делать? Что он там найдёт? Что он хочет там найти?

Пашка закусил губу и отложил свёрток. Прежде, чем вскрыть его, он должен был уяснить для себя готов ли… И он знал, кто поможет ему в этом разобраться.