Петров. Повесть

– Алло! Да ничего, ничего, не поздно… Так… Так… Погоди, милая, не плачь, не плачь… Ну?…Так… – из трубки доносился надрывный голос плачущей женщины. Священник её почти не перебивал, лишь изредка просил не плакать, ласково называя «голубушкой» и «милой». В его голосе слышалось искреннее сочувствие и сострадание.

Пашка почувствовал, как его веки тяжелеют, и голова клонится ко столу. Он бы мог подумать, что его опоили, но ему настолько было тепло, сытно и уютно, что его сонливость, без сомнения, была следствием усталости.

Это было последнее, о чём подумал Пашка, погрузившись в темноту.

Проснулся же он от того, что ему в лицо ярко светило солнце. Он по-прежнему сидел на табуретке, положив голову на стол. К его удивлению, под его головой лежала подушка, а сам он был укрыт шерстяным пледом, пропахшим лавандой. На пустом и чистом столе лежал листочек в клеточку, на котором было написано крупным почерком: «Юноша! Не стал Вас вчера будить. В кофейнике на плите кофе, если захотите. Будете уходить, захлопните, пожалуйста, дверь.

Отец Алексий».

Перед мысленным взором Павла снова предстал образ священника, его белая окладистая борода и ласковый взгляд как бы смеющихся глаз. «Отец Алексий…» – зазвучал в его голове мягкий и спокойный голос его нового знакомого.

3

Валентин Евграфыч умер. Об этом Павлу по телефону сообщил староста их группы и его приятель Коля Сидоров, дав при этом понять, что «прикроет» его в университете, но только на пару дней.

– Похороны через три дня, Паш. Постарайся собраться с силами.

Мы все должны проводить его в последний путь.

– Я знаю. Почему через три дня?

– Хоронить будет его сестра. Она из «верующих» и хочет, чтобы все было «как надо». Даже попа позвала, – презрительно проговорил Коля и попрощался.

Павел не знал, что у Валентина Евграфыча была сестра. Старик как-то молчал об этом – хотя Павел теперь понимал, почему. Единственное, что ему было удивительно, так это то, что если Евграфыча хоронят «как надо», значит его кто-то когда-то крестил? Юноша покосился на шкатулку, стоявшую на самом верху книжного шкафа и тяжело вздохнул.

В этой самой шкатулке лежал его нательный крест, который подарила ему его ныне покойная бабушка и который он сорвал с себя лет семь назад, когда она умерла. Пашка подошел к шкафу и потянулся за шкатулкой – та выскользнула из негнущихся пальцев и больно ударила его по голове. Потерев ушибленное место, юноша открыл шкатулку и достал оттуда небольшой серебряный крест на кожаном шнурке.