Марфа

– Неужели нашли? Бога-то?

– Ищут.

Едем дальше и вновь – храм в лесах.

– А у нас в селе как? – спрашиваю.

– И у нас восстанавливается. Там табличка висит, к людям обращение. Кто хотел бы помочь, и телефонные номера.

– Съездим туда? Я хочу записать.

Вьется дорога от одного малого города к другому малому. Пятна нового асфальта, стрелки поворотов, по обочинам лес без бурелома, вычищен. При въезде в городок снова храм. Колокольню уже надстроили.

– Откуда музыка?

– Где?

– Да вот же хор. Ты прислушайся.

И, как было обещано, случилась жара. Вновь открыли окна в доме, вставили сетки, чтобы оттуда ни комара, и ни туда кот. Занавески недвижны, воздух завис, хоть разметай.

– Ох и чудны вы, люди из города. Кота пасете, словно корову, а молоко где?

– Вместо молока любовь, она ли не пища?

Над улицей облака перевернулись. Висят конусами, у каждого нос книзу. Странная картина, будто бы неземная. Вдруг налетели чайки, забили крыльями прямо над нашим домом, и воздух зарябил, ожил, конусы пошли трещинами, разрядились и давай осколками вверх взлетать.

– Ии-йа! Ии-йа! – чайки кричат. Зовут ветер.

– Смотрите, смотрите, комар зеленый, я убил зеленого комара!

– И я!

– И меня сплошь обсидели, уже всю руку об них отбила.

– А меня даже зеленые не едят, я невкусная…

– Зато на тебя парни глядят, слюнки пускают!

Ухожу, чтобы не видеть лица той, которой досталось много комаров.

– Ии-йа! – чайки совсем низко, согнали с березы сорок.

– Выходите на улицу, зеленые комары кончились!

– Как кончились?

– А так, глядите сами! Были-были, и нет.

Выхожу. И правда – ни комаров, ни чаек. Ни стрекоз вчерашних. Вместо них по сетке забора бегают те сами птички салатовые, что поменьше воробьев. Может быть, кто-нибудь знает их название?

Больше ничего инопланетного. Участок раскидистым кажется, так потому, что уже почти весь выкошен.

– А это что за холмик? – мужа спрашиваю.

– Тут когда-то был муравейник.

– Но сейчас его нет. Почему ты его не срежешь?

– Муравейника-то точно нет.

И правда – а вдруг?

Иду и думаю, что такое мир сердца.

Растет у тебя на участке холм, уже полметра в высоту вырос. Взрослый мужчина даже копнуть его опасается, а я ни полслова наперекор. Сказать «все равно» – неправда. «Смешно» или «грустно» – неправда. Я думаю: пусть себе растет это странное. И пусть он это обходит.