Там, где…

Это приятно! Хоть не так болит внизу…

Чмок-чмок. Все сосет, лягушонок мой милый. Как я его назову? Мы с Гео придумали, что будет Сержик. Пусть и будет. Где-то теперь Гео, светлый мой? Ах… Последнее, что помню – напалм по узкому коридору, он впихивает меня, упихивает с этим животом в клеточку-комнатенку, сам остается там. Я не знаю, сжался ли он. Хочется думать, что нет: он же работал в противонапалмовом комитете, как раз и оборудовал такие клетушки в стене, и должен был быть пропитан противонапалмовой жидкостью с ног до головы… Но… он говорил, что ленится, что ему не хочется все время «предохраняться», чему быть, того не миновать – и все такое… Надеюсь, что Гео жив! Хотя, что мне-то до его жизни где-то там, раз я – здесь, в тупорылом средневековье, где даже когда мочизбургер попросила – зенки вылупили на меня, как на сумасшедшую! Пришлось тащиться в туалет и душ самой.

Туда же спустя минуту зарулила девушка в белом халате. Не обращая внимания на огромный пельмень, комок плоти, истекающий кровищей, в который я превратилась после родов, она… красила глаза перед зеркалом! Жуть – вот в этом: я – комок, она – тельце. Ухоженное, с глазами и ресницами.

И без мочизбургера.

Черт, у меня ж были в сумочке, только когда я ее обратно получу – непонятно! Маман приходила, тоже с зенками.

Она-то может!

У нее глаза круглеют вместе с лицом.

Да она вся круглеет.

И тишает.

И говорит тихо, вкрадчиво, причмокивая всякими согласными, так неприяаааатно!

И называет как-то по-идиотски.

Мол, Иулечка, детка, все пройдет, это стресс у тебя, выпей водички.

Иулечка!

Я ее спросила, мы что, мол, в улье живем, раз я Иулечка? В этом мире все возможно. В улье! – засмеялась маман, говорит, пчелка ты моя ненаглядная!

Пчелы есть, кстати, пчелы еще есть. И муха тут живая, настоящая ходила прям по окну, я увидела – офигела! Не, сначала услышала: «Ззззз!» – сквозь чмок-чмок. Долго следила с отвисшей челюстью.

Маман пришла, говорю: «Эт чо такоэ?!» Она ее полотенцем выгнала, удивилась, что я удивилась.

Удивляется по полной тут.

Говорю же – средневековье, бл…

Привыкнуть сложно. Врачи орут ходят, каламбурят, медсестры тихо втирают, что и как надо подмывать-подкладывать – видимо, на них тоже орут врачи. Не каламбурят. Может, трахают кого. Вот тут один ходит, такие сальные шуточки отпускает, аж лежа поскальзываюсь. Наверняка в каптерке пялит сестричек.