Мозаика

 – Сейчас тебе сделают общий наркоз, и ты погрузишься в сон. Затем мы подсоединим электроды-сканеры к твоей голове и сделаем цифровую карту твоего мозга. После этого мы заморозим твоё тело, а тебя запустим уже в кибертеле, идентичном твоему.

– А где оно? – спросил я, хотя мне сказали, что они имеют право не отвечать на мои вопросы, и мне вообще не стоит их задавать.

– Пока будет выполняться оцифровка твоего мозга – это займет примерно три дня – инженеры соберут и настроят твоё кибертело.

Не успел я и глазом моргнуть, как меня попросили пройти на операционный стол, около которой был миллион и один датчик – видимо они для меня.

– Унтри, вы готовы? – формально спросил меня анестезиолог.

– Да, – кивнул я.

– Тогда скоро увидимся, – улыбнулся он и ввел в меня несколько кубиков наркоза. – Считайте до десяти.

«Всё хорошо», – подумал я. Сказал же Элеоноре, что всё будет хорошо.

– Раз, два, три, – начал вспоминать я цифры, как резко провалился в сон.

На самом деле наступила полная темнота: я не видел сновидений, не ощущал ничего – никакого тумана, просто мгла.

Забытьё.

Глубокая тьма.

И внезапно…

«Холодно, очень холодно», – первое чувство, возникшее у меня, когда я понял, что очнулся. Только пока не понял где. Чувствовал себя очень слабо.

«Вода, хочется пить, нужна вода», – терзался я мыслями.

– Что за свет?! – пытался я крикнуть, но не смог – возникло ощущение, будто голосовые связки порвались. Свечение тёмно-красного цвета давило на мои зрачки: я еле смог их открыть – и то через боль.

«Я что, заперт?!» – неожиданно осознал я.

«Я лежу или стою?» – давала о себе знать дезориентация.

Воды… ярко… холодно…

Во мне стали появляться силы, но их было очень мало. Я приподнял голову и понял, что заперт в узком пространстве. Тело, руки и ноги были свободны. Но выйти я никуда не мог. Я стал стучать по стенам, которые ограничивали меня.

«Где же я? Ведь только что я был в Центре» – думал я, постукивая по перегородкам, когда появлялись силы.

Мне показалось, что я начал о чём-то догадываться, но от размышлений голова болела ещё сильнее.

Стенка передо мной стала приоткрываться, и белый свет ослепил меня.

– Ты кто? Что ты здесь делаешь? – спрашивал какой-то знакомый мужской голос – видимо меня, но я ничего не мог увидеть.