Мозаика

– Это не моё дело, – разве не моё? – но тебе будет легче, если ты перестанешь мусолить эту тему и отпустишь его.

Мне показалось, что я сказал грубо, но она позитивно оценила настойчивость.

– Откуда у тебя этот шрам? – осведомилась она, посмотрев на мою кисть.

Я взглянул на него, и меня одолело чувство ноющей боли в руке.

– В детстве я неудачно упал в лесу так, что напоролся на ветку, – овладев собой, ответил я.

– Он тебе идёт, – улыбнулась Элеонора. Она со мной флиртует или со всеми так открыто разговаривает?

– А у тебя очень выразительное лицо и татуировка, – сделала я ей ответный комплимент.

Рисунок был в том же месте тела, где у меня красовался шрам.

– У меня есть ещё, – заметила она.

– Где?

– На лодыжке.

Элеонора приспустила носок, и я увидел белого голубя.

– Он означает мир во всем мире? – уточнил я.

– Именно так, – кивнула она. – Я миролюбивый человек, пацифист.

– А что значат игральные кости?

– Я придерживаюсь позиции индетерминизма[79 - Индетерминизм – философская концепция, согласно которой будущее для каждой точки времени имеет вероятностный (случайный) характер.

]. Жизнь не только непредсказуема, но даже случайна. Принимая это, я смиряюсь и начинаю спокойнее относиться к вещам. Только вот сейчас ты мне помогаешь больше, чем эта татуировка.

Она чувствует мою поддержку.

– Слушай, ты подумал над моими вчерашними словами? – полюбопытствовала она.

Смутно вспомнился разговор на скамейке.

– Да, – начал я делать вывод на месте, – плакаты содрали.

Я слишком слаб, чтобы противостоять такой силе, как Движение Свободы.

Почему я это сказал? Разве я хочу им противостоять? Разве дело не в людях, не читавших Дейла Карнеги[80 - Дейл Карнеги (1888 – 1955) – писатель. Автор книги «Как перестать беспокоиться и начать жить».] и не знающих, как перестать беспокоиться и начать жить?

– Молодец, – похвалила меня Элеонора. – Живи для себя. Всё равно, как ты уже заметил, это закончится – всё предастся забвению.

– Но я не хочу умирать! – неожиданно для себя самого воскликнул я.

– Не знаю, получится ли у кого-то прожить дольше двухсот лет, но пока что это невозможно, да и бессмысленно.

Меня больше зацепило вторая часть предложения.

– Почему бессмысленно? – возразил я.

– Потому что смерть придает жизни смысл.

Меня не убедил её аргумент, но я не стал спорить. Вместо этого я вернулся к проблеме сопротивления:

– Всё же досадно, что я не могу помочь людям побороть обсессии.