Мозаика

 – А вы, дорогая, судя по спискам, единственная девушка в нашей учебной группе – Элеонора.

– Именно так, – ответила она, смотря ему в глаза и ни на секунду не отводя взгляд.

– Вы тоже не сказали ничего о своем психотипе, – заметил Профессор, – но уже видно, что вы прилежная девушка, жаждущая точности и справедливости во всех аспектах жизни.

Её брови приподнялись – видимо, характер Элеоноры было прочитать не так уж и сложно. Я решил воспользоваться моментом и представиться.

– Ноябрь заходит на востоке, мысль скачет на коне.

Браво, друг мой, динозавр, вроде складно, смысла нет. Примерно так будет выглядеть моя экзистенциальная попытка философски описать себя. Однако психологически, и вправду, это сделать легче, – я привстал из-за стола. – Унтри, восемнадцать лет, поборник труда среди врагов и приверженец правды среди своих.

– Твой мир делится на черный и белый? А серого нет? – спросил меня Профессор.

– Черный может стать белым, и, наоборот, – не задумываясь, выпалил я.

– Вижу трех экстравертов, – отметил Профессор.

 – Кто же наш четвертый ученик? Федот?

Сидящий немного в стороне от всех парень, кивнул.

– Интроверт?

– Да.

– А кто вы? – спросила Элеонора Профессора.

– Я – ваш преподаватель философии на все три года.

Он встал из-за стола и стал ходить туда-сюда по аудитории. Мы наблюдали за ним – он задумался о чем-то. Чтобы не потревожить его, мы сидели молча – тишина прерывалась шагами. Спустя пару минут Профессор понял, что не один, остановился и мысленно вернулся к нам.

Подойдя ближе к нам, он заговорил полушепотом:

– «Черная ваза с красными розами стоит на зеленом подоконнике. Синий бархат лежит рядом – с него медленно стекает на пол молоко. Стая воронов жадно попивают его, но при виде собаки улетают. Женщины нет, и быть не может. Как же жаль!» – такое послание я получил неделю назад от своего дальнего приятеля. У меня не получилось с ним связаться, а вчера его вовсе не стало – он сделал эвтаназию. Что бы могло значить это письмо?

– Записки сумасшедшего? – беспардонно выпалила Элеонора.

– Может быть, – ответил Профессор, – я давно не общался с ним. Его эксцентричный характер и бунтарский дух постоянно крутили его по жизни из стороны в сторону.

Я призадумался над значением слов отдельно и предложений целиком, но без контекста не смог понять суть.

– Ладно. Если что-то надумаете по поводу этого письма, говорите, – сказал Профессор низким тоном, после чего продолжил высоким.