Грани выбора. Сила характера против силы обстоятельств

 – Он вопросительно посмотрел на отца:

– Пап, а ты что не спишь? Я сегодня по телефону с дядей Колей разговаривал. Он собирается после похорон ехать в Донецк. Тётю Люсю и Лёшу в одной могиле похоронят. Он на всякий случай и себе рядом с ними место приготовил. Он просил, если его убьют, то чтобы останки обязательно привезли, и когда будут хоронить, то чтобы гроб с его телом рядом с крестной закопали.

– Кира, ты об этом так спокойно говоришь…

– Пап, а как я должен об этом говорить? Да, Лёша погиб, да крёстная умерла, мы скорбим, нам тяжело, но мы-то живы.

Или нам тоже умереть?

Я в Новороссии стольких друзей похоронил… А от Севы белоруса ничего не осталось. Ничего, папа, вообще ничего. Вот, был парень, здоровый, красивый, двадцать два года и нет его. Сколько раз я мимо этой воронки проходил, всякий раз спрашивал: «Сева, друг, ты где?» И всматривался, выискивая хоть что-нибудь, нету.

А сколько людей на Донбассе поубивали – и все спокойные, живут как ни в чём не бывало. Кино по телевизору смотрят, новости с Новороссии называется, а потом рекламу смотрят про прокладки женские и лекарство от геморроя…

– Сын, а как ты воевал? Ты много убил?

– Пап, зачем тебе это знать? Как ты говоришь, мы ведь не на Чёрное море поехали.

Если бы я не убивал, то кто-то убил бы меня. Думаю, тебе бы от этого легче не было. Я ведь и поехал на войну, чтобы убивать нелюдей. Эти твари русских как народ уничтожают.

– Расскажи, сын, как ты воевал? Тебе не было их жалко?

– Кого, пап, укропов? Это вы здесь о какой-то придуманной вами гуманности рассуждаете, а её, гуманности, на войне нет.

Наши командиры просят нас пленных бандеровцев не убивать, мол, братья они. А эти братья знаешь что с нашими парнями делают, с теми, кто к ним в плен попал? Они ведь любители сала и поднаторели свиней опаливать паяльной лампой. Так вот и наших парней, что тех поросят, живыми… паяльной лампой.

А что они вытворяют с гражданским русским населением, да и не только с русскими. Они ведь не украинцы, они западенцы, внуки бандеровцев, они нам чужие, бесы, одним словом.

Насилуют даже беременных на восьмом, девятом месяце… Папа, что это? – Он закинул ногу на ногу, откинулся на спинку дивана.

– А здесь у нас дома, в России, находятся некто, которые этих бандеровцев оправдывают. Ведут с ними беседы и играют с ними в какие-то демократии. И это, папа, не демократия и не глупость, это – предательство. – Он тяжело вздохнул:

– Скольких я там умных людей повстречал, подружился.