Грани выбора. Сила характера против силы обстоятельств

И знаешь, мать, я ведь только тогда узнал, что такое счастье, когда на тебе женился.

– Да? – жена в удивлении заглянула в его глаза. Он же лукаво усмехнулся:

– Да, да, мать, но было уже… поздно.

– Ах ты, ирод…

Тут раздался звонок телефона. Жена сняла трубку:

– Доброе, доброе… ой! Не может быть! Батюшки! – Она прижала трубку к груди. Александр в волнении уставился на жену. Сердце залихорадило:

– Верунь, что случилось.

– Люся звонит, Люся. Лёшка их сбежал в Новороссию. Николай там рвёт и мечет.

– Да-а, – Александр сел на стул.

Сейчас, стоя в дверном проёме и смотря новости из Новороссии, он думал о том, какой тяжелый груз растворился в его сердце. Нет, не свалился, а растворился в его сердце этот груз и живёт внутренним переживанием об убитых и тревогой за живущих. Тревогой за людей, живущих в том огне человеческой несправедливости, взращенной непониманием или злым человеческим умыслом. Он тяжело вздохнул:

– Слава Богу, сын возвращается.

– Саш, чего ты сказал?

– Тетеря ты у меня, говорю, глухая. Слава Богу, говорю, что Кирилл завтра возвращается.

– Да, да. Слава Богу, – жена несколько раз перекрестилась. И посмотрела на божницу с Богородицей.

А ведь всего-то два месяца назад ни одной иконы в доме не было. Сейчас же во всех комнатах по иконе.

3

Ужинали молча. Вернее не разговаривал Александр, а жена лепетала что-то о своём. Перебирала, кого пригласить на встречу с сыном, что приготовить.

Александр неторопливо жевал, иногда поглядывал на жену и не перебивал её. И только когда она в списке гостей забралась за двадцать человек, он откинулся на спинку стула, заговорил:

– Мать, ты что суетишься? Какие гости? Пригласим Николая с Люсей, может, их Алексей, что через Киру передал, и хватит. Там Кирилл сам решит, кого приглашать? А стол накрыть надо.

– Сашка, треугольники с груздочками больше ты любишь.

– Ну, мать, что я могу поделать, если наши вкусы с сыном совпадают. А в отношении гостей? Пусть отдохнёт с дороги, от войны, а там посмотрим.

Спать, как никогда, легли рано. Жена отвернулась от Александра, уткнулась в стенку и засопела. А он лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок, прислушивался к шорохам дома и ему слышалась музыка.