– Аой!

Демон страсти,

не входя в противоречие

с сутью общей теории

относительности,

очертясь,

демоне?я,

деревенея,

упорно ласкает лоно,

вздымая до небес и выше

встречное жадное,

зазывающее,

ласкающее,

обволакивающее

соучастие.

И взрывается функция мирового

времени;

пространством напрочь забыто,

что оно есть сам космос;

самый ближний гром не слышен;

в экстазе неугомонное подлежащее! —

в искрящуюся

вихревую бездну

упоительного восторга

оно несётся

вместе

со своим сказуемым.

Как серебристый взвон бокалов —

бьётся,

трепещет

талия;

в атаке бушующая,

отуманивающая,

неудержимая

нега;

бёдер

лихая,

божественная,

ликующая

пляска;

труднее и

сбивчивее дыхание;

набухшие перси

вздымаются отрывистее, чаще;

а губы в губах – купаются.

Если такому взаимодействию

есть преграда, то, несомненно,

она —

одна и

единственная.

Демон, спеша и я?рясь,

как обезумевший,

в предвкушении высочайшего

вознаграждения,

ей не оставит

никакого шанса,

тараня её,

разрывая,

ломая,

причиняя боль и

страдание —

по?д-лежащей,

вводя её в отчаяние,

мгновенно переходящее

в оглушающий

обоюдный

ступор

финальной

страсти!

Семя теперь в надёжном месте.

А как чарующи и ко времени

последующие,

пусть короткие,

минуты расслабленности

и

усыпляющего,

сладостного,

сладкого

изнеможения!

И не выпорхнёт даже шёпотом

возникавшее ранее,

совсем недавно,

и упрятанное

глубо?ко,

будто б забытое:

«что? – потом».

Но, как всем хорошо известно,

завершение —

начало нового.

Будет и у неё оно,

у настоящей женщины,

как продолжение

её желанию,

уже вы?свобожденному

окончательно,

подкреплённому

наивысшим и

возвышающим

удовольствием,

ей полученным

то?лько что;

и к нему она

готова

уже

снова,

не сходя с первого,

её увлекшего,

как рассыпанное

многоточие,

ложа,

обогретого

её

спешащей

виражной

страстью.