Сумерки богов

Незамедлительно и довольно красочно Вера представила себе без времени располневшего святого отца-богомольца, насквозь пропитанного религиозностью, окружённого дымком ладана, в длинном облачении, с блаженным взглядом и требником в руках, игнорирующего всё земное и то и дело призывающего лишь исповедоваться да причащаться. От перспективы такого отпуска лицо Веры невольно сморщилось.

– А как долго мы у него пробудем?

– Пока не осточертеем, и он сам не укажет нам на дверь, – Киану изящно усмехнулся, заметив её реакцию.

– Я серьёзно.

– Верочка, у нас впереди новенький нетронутый отпуск. В университете каникулы. Никаких студентов и курсовых проектов, никакого преподавания и выпускных работ. Представь себе, целых шесть недель мы вольны поступать как нам вздумается.

– Замечательно, – сдержанно сказала Вера.

– Только… три тысячи извинений, но тебе, пожалуй, следует переодеть платье, – Киану подошёл ближе и стал вглядываться в её глаза, словно гипнотизировал.

– Зачем?

– Оно коротковато.

Брови Веры удивлённо взметнулись, однако она спросила профессиональным голосом медсестры, привыкшей ухаживать за капризными больными:

– Тебе что, не нравятся мои ноги?

– При чём здесь твои ноги?

– А при чём здесь длина платья?

– Приличия.

«Да, – грустно подумала Вера, – какой там клевер, ей-богу? Вот ведь упрямец. Его глаза не видят ничего из того, что творится вокруг, но не теряют бдительности и не упускают малейшей мелочи, если она касается меня».

– Разве я неприлично выгляжу?

– Видишь ли, мой брат – одинокий отшельник, он пока не сунул голову в священную петлю. Поэтому…

– Поэтому что?

– А если он в тебя влюбится? Что тогда?

– Что за нелепость? Но предположим. И?

– И я буду ревновать, – в его голосе прозвучало приглушённое недовольство.

– Киану, не говори таких ужасных вещей, – как можно спокойнее сказала Вера, а про себя подумала: «Если тебе нужен повод для самоистязания и ты его ищешь уже сейчас, то при чём здесь я?»

– Как бы то ни было, дама должна быть скромна, – его тон был сухим и требовательным.

Что поделать, Киану любил заострять внимание на пустяках и придавать им самое серьёзное значение. Блаженство исчезло с души вместе с бодрой уверенностью в возможном счастье.