Трёпки

Если ему что-то не нравилось или кто-то ему перечил, он приказывал этих людей расстреливать, не чуждался и сам привести свой же приказ в исполнение.

Зачастил младший офицер в стены музея. И его животные инстинкты были направлены на небольшую статую обнажённой девы, которая была прикручена к постаменту. В один из дней музейная ценность исчезла. Степан был зол на фрица и потребовал от него вернуть скульптуру в зал музея. Гауптман, разозлившись, схватил хранителя музея за грудки:

– Вы обвиняете немецкого офицера в воровстве и мародёрстве.

Вы понимаете, что вас за это положено расстрелять.

– Понимаю, но эти артефакты принадлежат рейху. Вы же не будете расхищать то, что принадлежит нации… – Степан знал, что фашисты на равных будут разговаривать только с теми, кто перед ними не встанет на колени, не приклонится. Поэтому в его голосе была сталь и жёсткость, бояться ему было нечего, он каждый день ходил между жизнью и смертью…

Утром экспонат вернулся на своё место. Гауптман больше в музей не приходил, а в один из дней партизаны взорвали его машину да так, что от него ничего не осталось.

Злодею адская смерть…

Степан ещё несколько раз был на волоске от смерти… Но, видимо, она только с ним играла, а судьба оберегала, чтобы драгоценная коллекция осталась потомкам…

Львы

Фашисты не гнушались ничем, разоряли город. Вели себя беспардонно. Большинство жителей были запуганы, лишь прихлебатели и бургомистры чувствовали себя, как у Христа за пазухой. Устраивали веселье на костях расстрелянных и повешенных людей.

Часто свои вечеринки заканчивали в залах музея, где пили из антикварной посуды, иногда вместо столов брали какой-нибудь холст. Степан был против этого вандализма, но хозяева жизни на уговоры и просьбы хранителя музея не реагировали. На них влияли только вышестоящие офицеры, и бумаги ими выданные. Степану удалось получить охранную грамоту, подписанную в канцелярии Гитлера. Она иногда помогала…

Одному немецкому генералу очень понравились львы, которые украшали ступени музея.

Он позвал к себе Степана и приказал демонтировать их:

– Они превосходно украсят мой замок в Баварии. Даю вам три дня, срок достаточный, чтобы всё выполнить, да смотрите не повредите этих мраморных хищников, – он погладил их, как свою собственность, нежно, всматриваясь в детали и фантазируя, как они будут смотреться в его имении.

– У меня есть приказ… – пытался показать бумагу хранитель музея.

– Идёт война, бумаги сегодня ничего не стоят.