Небесная иерархия. Книга первая. Анархист

Слишком блестяще и слишком легко достались мне результаты освоения самолета, хотя и поступление в институт не вызвало сильных переживаний. Каким-то глубоким безразличием была заполнена душа. Ничего не захватывало сильно и властно. Почему-то опять очень часто начал думать о Жанне. Эта разлука делала меня таким опустошенным. Одно накладывалось на другое, мешало или подталкивало в развитии. Все было пущено, в определенной степени, на самотек. Учась в институте, я не мог представить себя учителем. Но! Зачем мне менять институт на военное авиационное училище, если эти училища могут расформировать в любой момент, как расформировали за несколько месяцев до окончания моим братом Балашовское авиационное училище? Зачем мне менять институт на музыкальное училище, когда там просто не поймут подобного поступка: бери и совершенствуйся в музыке? Хотя была более существенная причина, мешавшая, может быть, подумать о повороте судьбы: уезжая в другой город, я уезжал бы от родителей, которые мне обеспечивали, хорошо или плохо, обучение в институте.

Я с трудом догнал сокурсников в изучении испанского языка. Оказывается, даже десять пропущенных дней чуть не превратились в пропасть между мной и остальными.

Но прошло полгода. Было начало марта. Вдруг я получаю повестку из военкомата. Плохое предчувствие наполнило меня. Придется идти.

– А скажи-ка, друг любезный, кто тебе разрешал поступать в институт? – бесцеремонно начал работник военкомата.

– Никто, – пробормотал я.

– Ты не имел права делать этого и, я думаю, что не будет недоразумений с твоей стороны по поводу очередных военных сборов в Ставрополе, которые начнутся с первого апреля, т.

– У меня есть альтернатива? – собрался с мыслями я.

– Нет, и не может быть, – услышал я в ответ.

– Что же меня спрашивать, поеду я или нет. Конечно, поеду. Куда мне деваться.

– На этом вопрос исчерпан, – поставил в разговоре точку офицер.

Понял я, что два месяца пропущенных занятий я уже не смогу наверстать. Будь, что будет.

Первого апреля уже в девять часов утра мы были в казарме на аэродроме города Ставрополя. За окнами разыгралась сильная метель. Даже не припоминалось, что когда-то в это время было такое. Почти три дня она бушевала и, наверно, по этой причине только четвертого утром приехало командование и инструкторы. Привезли газеты.