Самый лучший ветер

– Куда ты летишь, зараза заполошная, – пробасил он в лицо испуганно обернувшемуся подчиненному, – машину разбить хочешь? И ты ещё прямо внутрь заехал бы, дубина стоеросовая.

Выскочившие бойцы с одобрением внимали начальнику, устроившему незапланированный втык водиле. Мы тоже никуда не спешили, ибо Сан Саныч был в большом авторитете среди всего аэропортовского народа, и всегда знал, что делает. Я посмотрел на расслабленную охрану, на улыбавшихся Далина с Арчи и понял, что ничего серьезного не случилось, просто все в курсе чего-то, а я пока нет.

– Но, дядя, тревога же, – проблеял оказавшийся племянником старшого водитель, – я думал…

– Это я думал, что от тебя вреда не будет, если за руль сядешь, – не унимался и заводился со злостью по нарастающей Саныч, – угораздило же меня, ей богу. Два года ты тут уже трёшься в разнорабочих, первый день у тебя на работе в охране, и такой залёт. Ты не думать, ты знать точно должен, что делаешь. А ты ведь даже наставление не открывал, где всё для таких дураков разжевано, все твои действия! И какого хрена ты, чучело, выперся из машины, а? И карабин твой служебный где, обморок, почему ты с револьвером сюда выполз? Ты ведь зачёт мне завтра сдать должен, распросукин ты кот!

Водила стоял, привычно повесив голову, не делая попытки оправдаться, и чуть успокоившийся Саныч вдруг передразнил свой видимо недавний с племянником разговор: – Учишь, Антоша? – Учу, Сан Саныч! Тьфу, чтоб тебя!

– Да ладно тебе, старшой, – Далину надоело торчать под дождем, – сам виноват.

– Ну спасибо, гноме, – недовольный Сан Саныч тяжёлым взглядом заставил Антошу поёжиться, -душевный ты, гм… человек.

Пока эти двое беседовали, Арчи перемигнулся с бойцами охраны и, шепнув мне: – Постой здесь, мы быстро, – зашёл в двери.

Мне пришлось встать рядом с Антошей и сделать вид, что все в порядке и ничего удивительного не происходит. Я нацепил на лицо деловое выражение, с глубокой укоризной покосился на племянника Саныча, который даже не заметил моих педагогических усилий, и приготовился слушать их треп дальше.

Я не стал заставлять себя уговаривать и, подхватив рюкзак, пошел к дверям, понадеявшись на его слова.