Рыбный день. Повесть

– Теперь можно и познакомиться – Саша, – он протянул мне свою куриную лапу.

– Арсен, – кивнул мне второй гитарист и потянул свои кудри в привычном направлении.

Прыщавого паренька звали Юра.

– А это Маэстро, – сказал Шеф, – на имя он все равно не отзывается.

Маэстро на секунду оторвался от паяльника, услышав свое имя.

– Все, что стоит на этой сцене, сделано этим народным умельцем…

– Без единого гвоздя, топором! – оказал Маэстро и отвесил поклон.

Аромат цветов нашего двора вперемешку с едким запахом лака заполнили сцену.

– Может, ты хочешь послушать, на что мы способны? – спросил Шеф, когда церемония знакомства подошла к концу. Я не возражал.

– Тогда валяй сюда! – крикнул мне Маэстро. – Там обалдеешь о непривычки.

Спускаясь в зал, я увидел сидящих на последних рядах двух поклонниц ансамбля. Они говорили без умолку и жевали резинку. Вид их максимально приближался к фирменному. Выщипанные брови, атласные косынки, яркие губы. Умолкнув на несколько секунд, чтобы проводить меня взглядом, они, после моего приземления на изрезанный перочинным ножом стул, продолжили свои дебаты.

Генка дал отсчет палочкой о палочку и, на сцене заиграли.

Я терпеливо ждал. Было очень громко и мало понятно, на каком языке. Мои познания в популярной музыке остановились в начале семидесятых, на классических «Beatles» и тех, кто шел за ними. Парни же играли тяжелый рок. Во всяком случае, они так думали. Эта музыка прошла мимо меня. Гремели барабаны и огромные ящики колонок, казалось, разваливались по швам.

– Hard rock, – сказал Маэстро, причмокнул языком и подмигнул мне.

Я неопределенно улыбнулся. Наконец все смолкло. Это произошло неожиданно, будто в моторе огромного тягача закончился бензин. Он сначала завывал на последних каплях горючего, потом чихал, и, наконец, умолк, но грохот выхлопов остался в ушах надолго.

Микрофоны и телекамеры были направлены в мою сторону. Даже поклонницы во второй раз прекратили щебетать, и я почувствовал у себя на спине взгляды их прозрачных глаз.

– Вполне прилично, – успел произнести я.

Договорить мне не дали. На сцене все, как по команде, начали кричать. Кричали, обращаясь ко мне, что на такой аппаратуре можно играть только про оленей, а никак не «рейнбоу» или «рен-болл». Я так толком и не понял, что именно.