Цыганский костер. История в стиле мелодрамы

Для них все дети как короли!

Мать стала горячиться и почти физически напирать на собеседницу.

– Видать вам от них не доставалось. Обман один и воровство.

– И ничего подобного, занимаются торговлей. При таком дефиците всего, берут в одном месте, а в другое привозят. А ювелирку сами делают, инвентарь всякий.

– Да что вы такое говорите?

Мать покрылась красными пятнами. Вокруг споривших уже собрались разные другие желающие вступить в перепалку.

– Вот, а откуда богатства то у них. Не с воровства ли? Да ладно.

Два раза мне такой призыв не нужно было повторять. Резко и суетливо натягивая трусы и лифчик, мама сердито успела на меня цыкнуть и вновь обратилась к своей собеседнице.

– Я вот месяц назад пошла на почту. Сестра моя нам раз в год присылает яблоки из Алма-аты. Она там живет с мужем и дочками. Такие яблоки нигде не купить, Апорт называются.

Мать довольно победно, с видом превосходства, взглянула на свою оппонентку.

– Значит, захожу я на почту слышу – яблоки мои пахнут, прямо, как будто в сад зашла.

Я видела что женщину напрягает такое обилие подробностей, но она это терпела. По себе, видно, знала, что шахтерская жена говорит долго и много. Ведь дома сидит днями одна-одинешенька.

– Н,у вот только своей очереди дождалась, как эти дети свободы приперлись на почту. Две на возрасте и одна помоложе. Которая помоложе притерлась ко мне поближе и хвать, волос дернула и давай его скручивать.

– О, да ты больна, красавица, вижу, вижу все твои печали! Дай монетку просто мне в руки, я все тебе излечу.

– Вот так, она давай передо мной распинаться. И вот знаю про них все, а монетку дала, чтоб мне пусто было, и так она давай лопотать, мне в глаза смотреть. Не помню ничегошеньки! Только что лоб у нее был нереально высокий. Я на него все больше смотрела и досмотрелась до того, что она все мои денежки выцыганили, даже не знаю, как так получилось.

Тут мне подумалось, что вряд ли так уж много было денежек.

– А яблок я тогда не смогла получить, и деньги все мои тю-тю.

Одновременно с этим грустным рассказом мать яростно скидывала в сумку все подряд. Чистое с грязным, свои тряпки с моими и припечатала сверху всю эту смесь огромным китайским термосом. Мы всегда его брали с собой в баню для распива чая во время банной процедуры, что невыносимо удлиняло ее.

И вот мы уже выходим из бани. Мать впереди рассекает пространство быстрым мужским шагом, и я плетусь сзади.