Мой дед – врун!

Славян подскочил со скамейки и побежал в сторону магазина, хлопая себя по карманам в поисках мелочи и придерживая на лысине соскальзывающий берет. А я лаял… лаял ему вслед, типа:

– «Краковской»! Славян, «Краковской»!

Видно, Славян меня так и не понял. Наверное, громче надо было лаять. Он вернулся минут через десять, весело размахивая пакетом, в котором угадывалась гирлянда сосисок.

– «Детских» взял, – отчитался Славян, – на 143 рубля. На все!

Вован оторвал одну сосиску в целлофане и робко сунул её под скамейку.

– Ага! Щаз! Чисть давай! – сказал я про себя, нервно сглотнув слюну.

– Чё-то не жрёт! – удивился Вован, разглядывая продукт на свет. – Срок годности смотрел? Они, говорят, разбираются…

– Да, ладно, – расстроился Славян, подозрительно нюхая съедобное, – может, почистить надо?

Вован надкусил сосиску и снял целлофан. Вторая попытка оказалась триумфальной. Пальцы из-под скамейки вернулись целыми и без сосиски. Контакт налаживался.

– А ничего пёсик, сообразительный!

– И глаза такие умные и морда интеллигентная! – обрадованно загалдели пацаны.

Последние слова окончательно разрушили преграды. И я вышел, под хруст раздавленной пивной банки.

– А хвост? – спросил Славян, засовывая в меня очередную сосиску, предательски откусив половину.

– Хвост практически кольцом. У котов таких не бывает. Грузик привяжем, – гоготнул Вован, найдя, как ему показалось, гениальный режиссёрский ход.

– А вот этого не надо, – икнул я, особо не настаивая, так как сам к этому моменту уже имел выход из создавшегося творческого тупика.

– И потом, Вован, – почему-то шепотом сказал драматург Славян, – нам бы его перекрасить надо. Или хотя бы полоски разметить от ушей до хвоста для полноты образа.

– В общагу его надо. У Валентины плакатная гуашь есть. Она стойкая и сохнет быстро, – как-то уж очень ласково сказал Вован, размахивая передо мной сосиской, как гипнотическим амулетом, стараясь усыпить бдительность голодной собачки.

Судя по брошенному в мусорку пустому пакету, в руках у молодого таланта оставалась последняя сосиска, которая на подвиги уже не звала и своим видом не соблазняла. Да и как гонорар за предлагаемую роль актёру моего уровня рассматривать её было просто смешно. А авансовые вложения в меня в расчёт не шли. К тому же мой организм раздулся, тяжело дышал и пробовал найти равновесие.