Таинственный сад. Поэзия XXI века

Мой мальчик улыбнётся,

Я знаю: он влюблён,

И робко прикоснётся

Однажды к чувствам он.

Такой простой, весенний

И говорливый чуть,

Растопит сердца двери,

Не даст тебе вздремнуть.

Пускай нелепые строки,

Наивны и просты,

Такие же, как мальчик,

Чьи чувства так чисты.

Осень

Люблю я цвет рябины красный

И пожелтевшую листву.

И прогуляться в день ненастный,

Послушав леса тишину.

Мой тихий сквер радушно примет

Шуршанием седых берёз,

И средь дорог его пустынных

Развеет прах печальных грёз.

И загалдят вдали вороны,

Прощально глядя на меня.

Отвесят жуткие поклоны

И унесутся вдаль, крича…

Как Наташа

Серебряною нитью день дождливый

Тягучий, длинный, словно тетива,

Всё тянется, мрачнеет, как бескрылый,

Вот-вот уснув в объятиях тепла.

Моя усталость греется на сердце

Пушистою мурчащей милой кошкой.

И я лежу, прикрыв от света дверцу,

Представив сновидения немножко.

Я каждый день слагаю о тебе,

Порою не записывая, строки,

Тону страдальцем средь апрельских дней,

Всплываю с счастьем, верою и толком.

Я словно говорю кометам в небе,

Что падают и плачутся с дождём:

«Глаза твои, какого они цвета?

Какое имя все-таки твоё?»

Черты твои забыла, как Наташа,

Не вспомнила что милого Бориса.

Забыла взгляд глубокий, будто чаши,

Однако помню истинные мысли.

И как Наташа, радуюсь при этом,

Что вспомню, лишь увидев вдалеке

В лучи родные яркие одетый

Знакомый долгожданный силуэт!.

В дороге

Прощальный звон и песнь колоколов.

Мне листья клёна стелются в дороге.

И мысль моя в горах, среди волхвов,

Христу дары несли что у порога.

Мне вдаль поют прощальные молитвы,

Звенит родной, грохочет городок.

А я стою, внимая песням тихим,

Что слышатся, несутся вдоль дорог.

Давно бумаг не трогал я перами.

Давно внутри стихи я не слагал.

И я стою, ветрам родным внимая,

Я им в душе нисколько не солгал…

Юность

Ах, незабываемая Юность!

Не отыщу теперь покой я от нее.

Наивная, мечтательная глупость,

С которою я падала на дно.

Не падала – летела в наслажденье!

Расправив крылья в сгорбленных плечах.

И чувствовала шорох оперенья

Воздушного, на девичьих руках.

Ах, Юность молодая мной играла,

Как куколкой с косичками живой.

Совсем я ничего не понимала,

Не думала меняться, быть другой.