О Б О Н А Т О

Незнакомец, пока Борис читал, слушал опустив голову, и капли не похожие на пот вытекали из-под очков и капали на пол.

Борис закончил читать и оглядел незнакомца. «Не тот ли самый антрополог затесался между ними», – подумал Борис.

Бармен принёс всем «Джемисон» и пива.

Стол замер. Никто не решался притронуться к выпивке, словно в игре наступила кульминация и каждый подумал: «Не сорваться ли ему и первым добежать до дерева»?

Незнакомец выпрямился и поднял голову. Из-под очков у него текли слёзы и капали на плащ, но не промокали, а скатывались на штанину и затем ронялись на пол.

– Вы должны сцепиться, – сказал он, и когда кадык пошёл вниз, сглотнул, и негромко добавил: – вместе взяться за руки и побеждать!

Он выпил свой «Гиннес», расплатился в баре и направился к выходу. В дверях остановился и, не страшась превратиться в «соляной столб», обернулся.

Друзья вскочили с мест и подхватили бокалы.

– Обонато! – заорали они так, что кто-то чуть не захлебнулся «Гиннесом», а многие пролили на штаны «Джемисон».

Из ресторана вышли навеселе, шутили, перебранивались, но уже не так задорно. Атмосфера пивной улетучилась, улица остудила вечерним сумраком.

Ловили такси, но проходящие были заняты, а частники троих мужиков сажать опасались.

«Сергей предложил открыть таксопарк»

– В конце концов, можно заняться извозом и неплохо зарабатывать, – провозгласил он.

Андрей и Борис предложение подняли на свист.

Клапаны не выдерживали, краны рвало, пар высвистывал, но легче не становилось.

– Среди свободных профессий, – сказал Борис, – я бы выделил две: проституцию и попрошайничество.

Первую, наидревнейшую, Борис предложил, как резервную, на крайний случай. У друзей это вызвало бурю эмоций.

– А попрошайничать – готов хоть сейчас, – продолжил Борис.

И в доказательство, стащил с себя рубаху, обвязал вокруг шеи, и стал с протянутой рукой.

Какая-то женщина подала ему десять рублей. Это всех развеселило. Стали ободрять смущенного Бориса, мол, без работы, не останешься, но он вдруг погрустнел, и за ним все притихли.

В такси садились, чуть не плача, унося с собой безутешную тоску и печаль.

В Цхинвале, на улице Сталина 30, Алан Атаев вышел из подвала. Он пробирался ощупью, высматривая в темноте живых, кому нужна была помощь, но попадались мертвые, и Алан, перешагивая через убитых соседей, пробирался по знакомой улице. Глаза привыкли к темноте, и он разглядел впереди танк, похожий на громадного динозавра.