Пурград

Или вы мне лжёте, – уже с нотками ярости, рыкнул он во тьму вокруг стола.

Мелькнули несколько пар глаз. Его люди прятались там, точно боясь быть испепеленными боссом, но самый сильный, в обличии ворона, всё же, вышел к нему.

– Мы всё изложили в ра…

– Вот, – перебив его, Фалькон снова обратился к Пиро, – А ты мне тут туфту мелишь.

– Я… я больше так не буду…

– Конечно не будешь, – улыбнулся Фалькон, – Если ещё что-то подобное произойдёт, то ты уже никому и ничего не сможешь рассказать.

– Я…

– Заткнись! – сквозь зубы, прошипел Фалькон.

– Сильно…

На Пиро было больно смотреть: часть волос сожжена, на месте выбритого прямоугольника, зияли следы от окурков и спичек. Тело покрывали синяки и гематомы, левый глаз заплыл, под правым красовался багровый отёк.

– Это не дело. Ты можешь говорить, а это значит, что били слабо, – он щёлкнул пальцами.

Его люди знали, что нужно принести. Миг и вот уже небольшого размера гильотина схватила безымянный палец Пиро. Тот взмолился о пощаде, но Фалькон лишь усмехнулся ему в лицо.

– Это малая плата за твою неверность, – он, с садистским удовольствием, наблюдал как крыс извивается на стуле, пытаясь выбраться, но всё было тщетно. Его мертвецкой хваткой удерживали кандалы.

Гильотина была хоть и маленькой, но действенной. Два магнитных замка: один внизу, второй вверху, да заточенное лезвие.

– Нет, пожалуйста, не надо! – орал Пиро, понимая к чему всё идёт. – Я все расскажу, все!

– Расскажешь, – кивнул Фалькон и хотел уже отдать показ, но тут Пиро пошёл на мировую.

Он выкладывал абсолютно все, что знал и зачем это делал. Фалькон сидел и слушал, ожидая самого яркого момента представления… Точно дирижёр, кот поднял указательный палец и резко опустил вниз.

Криккрысюка разнёсся по помещению, ударяясь о толстый слой шумоподавителя. Один открытый глаз смотрел на опустившуюся гильотину. Крови не было. Пиро медленно стал затихать. В его голове мелькнула мысль, мол, на нём не останется метки предателя.

– Хах! – усмехнулся Фалькон. Он демонстративно откинулся назад, залившись громогласным смехом. – Видел бы ты своё лицо! – от таких слов, крыс напрягся, но лживые смешки всё же расслабили его.