Пурград

Если они и не замешаны в этом деле, то вряд ли возьмутся расследовать исчезновение бесшёрстного. Всё же их основная работа – находить бедолаг, бежавших с нижних уровней и скидывать их обратно. Обычно они даже не разбираются в том, действительно ли бесшёрстный сбежал или всегда жил среди нас.

Впрочем, нельзя сказать, что я была совсем беспомощна и ничего не могла сделать. Кое-какие связи и у меня были, пусть и не столь значительные, как хотелось бы. И ими я вполне могла воспользоваться для того, чтобы пойти по единственной доступной дороге – прямиком к Фалькону.

Первым делом мне предстояло заскочить в Облачный сектор. Он располагался прямо под шпилями Аркадии и представлял собой место заседания элиты многих корпораций. Добраться же сюда можно было только на лифте, ибо любое летучее авто здесь сбивают автоматические системы защиты Шпиля. Я имела при себе пропуск в один из таких высотных лифтов, так что никто не мог препятствовать моему восхождению в башню Пурполимер.

Эта компания занималась установкой и обслуживанием имплантатов самого разного рода и располагала данными о всех жителях, которые могли их себе позволить.

Кабинет моего отца, обставленный по-восточному минималистично, имел вполне типичный для этого района вид из окна: непроглядная пелена свинцовых облаков, в которых порой сверкали небольшие молнии. Из-за токсичной природы сих туч, стёкла то и дело приходилось обрабатывать и менять.

Я как раз пришла в тот момент, когда бесстрашные рабочие проводили подобную замену, так что застала своего родителя сидящим в коридоре на своём дорогом кресле из кожи. Здесь, вне суровости своего директорского насеста он выглядел скорее смешно, как енот сидящий на вершине мусорной кучи.

Впрочем, он действительно был енотом, прямо как я. И действительно сидел на мусорной горе, которой и была вся остальная Пурполимер.

– Бать, есть срочное дело! – сказала я, приблизившись к его «трону в изгнании».

Он поднял свои грустные глазёнки и с лёгкой иронией сказал:

– Ни привета, ни формальностей! Узнаю свою дочь, всегда бьёт сразу в лоб. А мы, между прочим, не виделись с тобой много дней.

– Большая беда! Не делай вид, будто ты был не рад, что я оставила тебя в покое.