Плавучий мост. Журнал поэзии. №1/2020

Нам откроют деянья, где явлены братья:

Иоанн златокудрый – ошую Распятья,

и, сквозь дымчатый свет тополиного пуха,

мы Святаго увидим сошествие Духа,

а потом – как, зашедшись от злобного хрипа,

опускает Иакову Ирод Агриппа

меч на шею, святую главу отсекая;

у апостольской святости участь тякая.

Дальше мы озираем весь глобус как атлас:

Компостеллу из космоса видим и Патмос,

и Сантьяго де Куба, Сантьяго де Чили…

Это всё мы от братьев навек получили

в дар – свечение веры, величие жертвы.

Те, что живы, и те, кто пока еще мертвы,

грандиозную видят Вселенной картину,

окунаясь в единую света путину,

где пульсирует Слово Христово живое,

за которым грядут зеведеевы, двое.

…Да, понятен посыл, и отрадна идея.

Отчего же мне жаль старика Зеведея?

Тополь

Если тополь за окном,

Ничего не надо боле.

С ним – без муки и без боли

За оконный окоём

Можно кануть. Голубой,

Безсловесный, безпечальный,

Глубиною изначальной

Он врачует нас с тобой.

Трепет, ропот. Лист и ветвь.

Ничего в нём больше нету —

О покое два завета:

Тихий звук и слабый свет.

Плат – заплата на заплате

У него, но ты не плачь.

Мы за счастье не заплатим:

Тополь – царь, а не палач.

Тополь – плот, и тополь – поле.

Пальцы слепятся в щепоть.

Гул целебный, дар тополий

Единяет дух и плоть.

Это – я ль? А это – ты ли?

Явь? Или её испод?

Волны света золотые.

Тополь. Воля. Путь. Господь.

Волчица

Марине Кудимовой

Когда пространство ополчится

и горечь претворится в ночь,

грядет тамбовская волчица —

одна – товарищу помочь.

И на рассерженны просторы,

где дух возмездья не зачах,

но искорёженны которы,

глядит с решимостью в очах.

Гнетёт серебряные брови

и дыбит огненную шерсть,

и слово, полное любови,

в ней пробуждается как весть.

«Почто, безпечный мой товарищ,

ты был расслаблен, вял и снул!

Покуда тварь не отоваришь,

не размыкай железных скул!

Сжимай – до вражьего издоха —

любви победные клыки!»

Кровава хворая эпоха,

но лапы верные – легки.