Письма одинокой Элли

Штаны этого парня немного погрызли, но до кожи не добрались.

– Почему ты ничего не сделала? – осуждающе спросил он. Я не ожидала от него этого вопроса, на какое-то время потеряла способность говорить. Но потом нашла в себе силы ответить:

– Я не могла пошевелиться. Ступор, я впала в ступор.

Он умерил пыл и тяжело вздохнул. Палка, которая недавно была орудием битвы, отлетела в сторону.

– Спасибо… – сказала я, после чего мы неловко посмотрели друг на друга.

– Извини, что кидался снегом. Я не думал, что придется сражаться с собаками.

– В любом случае спасибо, – сказала я, бросила ему в лицо снежок и добавила: – Моя мстя.

Он ухмыльнулся немного по-злодейски, а потом бросил снежок в ответ! Я снова побежала за ним, но он скрылся так быстро, что я не успела его догнать. Этот придурок даже имя мое не спросил, просто взял и убежал. Странный он какой-то.

Я не стала тратить кучу времени на его поиски и пошла домой. Меня всю дорогу трясло после произошедшего, было страшно, что собаки снова вернутся, и приходилось постоянно оглядываться.

Перед сном я думала о том дураке, который закидал меня снежками. Хотелось ему отомстить, но в итоге я решила, что он того не стоит. Хотя с другой стороны… Знаешь, Ева… Этот момент со снежками и странным парнем вернул меня в детство. В наше с тобой детство. Поэтому я счастлива.

11.01.19 – 13.01.19

11.01.19

Привет, Ева! Письмо это начнется не с лучшей ноты. Сегодня я, как обычно, сидела на уроке, и вдруг Лиза начала шушукаться с ребятами и смеяться. И вроде ничего такого, но они странно смотрели в мою сторону. Оказалось, что Лиза каким-то образом нашла мою авторскую страницу с рассказами и показала всем. А потом началось самое ужасное. Ребята просто читали вслух мое творчество и смеялись. Ты не представляешь, как мне стало стыдно.

Это давило на меня так сильно, что я не выдержала и надела наушники. Тупой смех прекратился и заиграл Rammstein. Я повторяла снова и снова, что скоро все закончится. Им надоест, начнется урок. Но краем глаза я все равно видела, как они обсуждали мои рассказы. Даже сейчас, уже сидя в комнате за этим письмом, я не могу сдержать эмоций. Рыдаю второй час, началась истерика.