Дорога к золотой воде

– Не смейте! Отпустите её, милиция уже едет, – крикнул Игнатов и осёкся. Не надо было про милицию…

Парни, бросив свою жертву, все четверо повернулись к нему. Женщина, громко плача, быстро оделась и убежала, а Володя остался в неравном поединке с этими нелюдями. Возможно, они приняли сказанное мужчиной про милицию за фальшивую монету и, ещё больше обозлившись, что упустили свою добычу, принялись зверски избивать Владимира Николаевича.

Он, слабо сопротивляясь, только повторял:

– Что вы делаете?! Опомнитесь, ребята! Себя же погубите.

Но и этого было мало. Один из моральных уродов плеснул мужчине уксусной кислотой в глаза.

От болевого шока тот потерял сознание, а рядом уже выла милицейская сирена. Только тогда до подростков дошло, что бежать уже поздно. Подоспевшие стражи порядка быстро скрутили всех четверых, а затем вызвали скорую Игнатову.

Врачи сделали всё, что могли, но Володя не смог пережить очередной стресс и умер, будучи душевнобольным, в одной из психиатрических больниц города.

Герман, лёжа на кровати, с какой-то сентиментальностью вспоминал безвременно ушедшего школьного товарища. Вот уж кому действительно не повезло в жизни! А такой парень был, с добрейшей душой, и вдруг – нелепая смерть в сумасшедшем доме… Где всеми забытый, неухоженный, заколотый психотропными средствами умирал настоящий Человек с большой буквы. Престарелая мать, не лишённая здравого рассудка, а из-за своего конченого эгоизма, отказалась от единственного сына, а затем и от внука.

Владимира Николаевича похоронили его повзрослевший сын Пётр и дальние родственники.

В первый раз у Германа в подсознании мелькнуло чувство сострадания.

А что же он, Герман Иванович, проживший свою жизнь, как ему хочется, на всём готовом, с покорной женой, любовницами, послушными сыновьями, которые учатся за границей, один в Англии, другой в США? Прожигают жизнь, не зная бедности, горя и слёз, ходят по ночным клубам, барам и ресторанам, ездят в дорогих авто, меняют как перчатки девочек, наслаждаются беззаботной жизнью…

Конечно, Герману в жизни тоже пришлось хлебнуть горя, но это было в далёком детстве, всё это в прошлом.