Стены

Единственное чувство, которое к тому времени вызывал мой брат – это сострадание. Он пил коньяк прямо из горла бутылки, и казалось, совсем не замечал моего укоризненного и сожалеющего выражения лица.

– Ты себя убиваешь, – говорил я.

– Согласен.

– Мне больно видеть тебя таким, Мик. Тебе бы побриться и постричься.

– Да плевать, – он презрительно усмехнулся и провел ладонями по небритым щекам.

– Неужели ты не хочешь измениться?

– Ради чего?

– Ради лучшей жизни. Ради себя.

– Я именно такой, каким хочу себя видеть, – ответил он, сделал глоток коньяка, лег на спину и закрыл глаза.

– Какой же? – с досадой спросил я.

– Каким меня дьявол сделал. Он и рассказал мне правду.

На лице его играла презрительная ухмылка.

– Какого черта ты несешь? – спросил я.

– Нашептал мне, что вы жрете объедки с небес.

– Ты больной?

– Знаешь, как вы обычно называете эти объедки? – он приоткрыл глаза и в его черных зрачках я увидел лихорадочный огонь.

– А, вон оно что. А ты, значит, слишком горд для этих объедков.

– Не совсем так. Я просто лезу за стол и пытаюсь ухватить жирный кусок.

– И как мы называем этот кусок? Ненависть?

Мик отрицательно покачал головой, пригладил свои всклокоченные черные волосы, и вновь закрыл глаза.

– Сверхлюбовь.

– Потрясающе, – усмехнулся я. – И что она собой представляет?

– Хочешь знать?

– Хочу знать, что ты там навыдумывал.

– Это не я. Это дьявол нашептал.

– Мик, ты просто больной человек.

– Ну и ладно, – усмехнулся он. – Я счастлив, и это главное. Ты просто судишь меня через призму своих взглядов на вещи, и я могу начать поступать точно так же. Но ведь я этого не делаю. Я ведь уважаю твое мнение. И думаю, это мое право – выбирать, кого любить и как любить, правильно?

– Я не знаю, как заставляет любить дьявол.

– До греха. Как и все, что ведет к величию.

– Так ты у нас теперь великий?

– Пока еще нет.

– Дьявол тебя обманул. Это не правильно.

– Что не правильно? Любить – не правильно?

– Так любить – не правильно.

– А как правильно?

– Как в фильмах показывают, как в книгах пишут, как в песнях поют, Мик. Как любят миллионы людей на этой планете, счастливых людей. Как ты любил Веронику, хотя бы так…

– Будь она проклята, ваша любовь, – поморщился Мик, принимая раздраженно циничное выражение лица и тона.

– Протест? Бунт?

Он не ответил.