Где живёт счастье?

Чтобы не поехать в родной колхоз пришлось немного раскошелиться, но Сидор уже прекрасно усвоил, что есть вложения, которые быстро окупаются, поэтому никогда не жалел денег, если видел выгоду. На выгоду у юного коммерсанта было удивительное чутьё, которое его никогда не подводило.

Очень быстро молодой слесарь обзавёлся кооперативной квартирой. Перед этим Сидорчук сумел убедить призывную комиссию, что служба в Вооружённых Силах ему крайне противопоказана. Опять же пришлось солидно потратиться, но уже через год это вложение вернулось трёхкратной выгодой.

Горбачёвские перестройка и ускорение позволили Дмитрию Фомичу Сидорчуку быстро из подпольного миллионера стать одним из самых уважаемых людей города. Он открыл свой автомагазин одним из первых, потом второй, третий и вскоре подмял под себя весь автосервис области, предварительно сделав большие вложения в финансирование местной преступной группировки, а также городской и областной управы.

На личном фронте Дмитрий Фомич был не столь успешен. Нелюдимый, постоянно занятый делами, редко отдыхая он был вполне удовлетворён своей жизнью и всегда считал, что одного его для счастья вполне достаточно.

Только, чем старше он становился, тем чаще стал задумываться о том, а зачем всё это.

К родителям он не ездил с тех пор, как уехал в город. Отец приезжал несколько раз, а потом стал часто болеть и не мог приезжать к сыну. Димка даже на его похороны не поехал, выслал телеграмму, что лежит в больнице и не может быть на похоронах. На той неделе у него были важные дела, он не мог себе позволить упустить выгодную сделку.

Теперь, когда воспоминания об отце теребили сердце, успешный предприниматель стал выпивать, но алкоголь только сильнее теребил душу.

Тяжелее всего было в новогодние праздники, когда работа уходила в загул русской души и несколько дней вяло приходила в себя после весёлого отдыха. Дмитрий ненавидел эти дни. Он залегал, как медведь в своей берлоге, и тупо смотрел телевизор, попивал водочку и отсыпался на весь год вперёд.

В эти дни совесть особенно лютовала, разрывая сердце завываниями тоски и стыда. Этот лютый зверь грыз безжалостно и больно. Сидорчук всячески отбивался, оправдывая себя, ругая систему, которая довела его до всего этого или же просто бил по острым зубам надоедливой истязательнице, отключая сознание алкоголем.

Однажды пытаясь залить тоску на сердце он выпил поллитра Смирновской водки. Боль в сердце не утихала, слёзы обожгли добротные щёки захмелевшего Сидорчука.